Правила волшебной кухни – 6 - Олег Сапфир

Мужчина медленно поднял голову. Взгляд пустой, однако голос прозвучал ровно и вежливо:

— Будьте добры, пожалуйста, эспрессо и свежую бриошь с мармеладом.

— Принято, — кивнула Джулия, явно порадовалась что всё прошло так быстро, и сразу же перешла ко второму столику.

— Будьте добры, пожалуйста, эспрессо и бриошь с мармеладом, — заказал второй мужчина. Тут кареглазка явно поймала кураж и поняла, что запара отменяется.

— Будьте добры, пожалуйста, эспрессо…

— … и бриошь с мармеладом, — улыбнулась Джулия, глядя на третьего синьора.

— Да, — улыбнулся он, затем сказал: — Отличный сервис, — и вернулся к скоростному набиванию циферок.

— Здравствуйте, синьор, — кареглазка подошла к четвёртому столику. — Позвольте угадаю, вы будете чашечку эспрессо и бриошь с мармеладом.

А вот и первая сильная эмоция от этих ребят! Глаза четвёртого бухгалтера резко распахнулись, а нижнюю челюсть потянуло к земле.

— Девушка? — спросил он, собравшись с силами. — Откуда вы узнали, что я хочу?

— Опыт, синьор, — улыбнулась кареглазка, окончательно превращая весь этот эпизод в свою профессиональную победу. — Пытаюсь предугадать предпочтения каждого гостя.

— Отличный сервис!

Я же стоял и поражался тому, как Джулия расцветает от столика к столику. Как будто это она новенькая в Венеции, а не я. Так вот! Программа не дала сбой, и все восемь бухгалтеров, — а я к этому моменту уже был уверен, что все они бухгалтера, — заказали по чашечке эспрессо и по бриоши.

Но не одними едиными, как говорится. Стоило мне зайти на кухню выполнять, как Джулия вдогонку накинула мне заказ — две маргариты на тонком тесте. Помимо бухгалтеров в зале сел ещё один столик. Постоянники. Муж с женой, которые обожали начинать свой день с горячей пиццы, и по устаканившейся итальянской традиции каждый брал себе свою.

— Принято, — кивнул я и принялся за готовку.

Достал два кругляшка подошедшего теста, вытащил из холодильника ёмкости с готовой начинкой и начал катать. Рассыпал по камню чуточку семолы, взял первую заготовку, обвалял её в муке, размял пальцами до состояния мегрельской хачапури, а затем привычным движением начал растягивать. Один оборот на пальцах, второй, а затем вверх. Вращаясь будто инопланетная тарелка, тесто подлетело под потолок, а затем вернулось обратно. Я поймал его на кулак и принялся крутить дальше, а потом…

Потом отказала рука.

— Да твою ж…

Боль накатила резко. Больная, болевая и болючая, прямо вот боль-боль! Как будто мне эту самую руку на лопасти тестомеса намотало. Я скривился, однако же не остановился. Перекинул заготовку на левую руку и продолжил крутить. Не так ловко, конечно, но всё равно.

— Ну и хрен с тобой, — вслух сказал я правой руке.

А про себя подумал: ну боль и боль… что теперь-то?

— Эть! — ещё один бросок в воздух и: — Блин, — уже раскатанное до состояния пиццы тесто приземлилось на трубу вытяжки прямо под потолком.

— Артуро, ты чего? — спросила Джулия, буквально материализовавшись за спиной. И тут же со своей полки показался Петрович.

— Бог в помощь, — сипло сказал домовой и перевёл взгляд с меня на трубу и обратно. — Ты шо, по деревьям лазишь?

— Да вот, — подыграл я. — Птичку… Хотел…

— Аха…

После мы с Петровичем дружно рассмеялись. Кареглазка же попыталась узнать причём тут деревья и птички, а после сказала, что мы оба ненормальные и ушла, так и не разобравшись в нашем с Петровичем культурном коде.

— Тебе помочь, болезный?

— Себе помоги, — ответил я, захлопнул домового и взялся за другую заготовку.

В итоге приноровился раскатывать одной левой и спустя несколько минут отдал в зал не только восемь бриошей, но и две пышущие жаром маргариты. Чуть подождал, пока синьоры бухгалтеры закончат с трапезой, а затем решил, что пора действовать. Подошёл к одному из них, подкидывая монетку на ладони, и произнёс:

— Здравствуйте, синьор.

— Утро доброе, — не отрываясь от своих расчётов ответил тот.

— Валар дебетис.

Оп! И человека как подменили. Окоченев, будто испуганная коза, он несколько секунд пялился в монитор. Затем неловко прокашлялся в кулак, оглянулся по сторонам и тихонечко сказал:

— Простите?

— Валар дебетис, — повторил я.

— Синьор, я не понимаю о чём вы и…

Произносить фразу в третий раз я не стал, и вместо этого просто отдал мужчине монету.

— Откуда у вас это⁈ — бухгалтер выпучил глаза на неё. Затем экстерном прошёл все стадии принятия неизбежного, несколько раз поменялся в лице и наконец ответил: — Валар кредитис. Рассказывайте, синьор.

— Как я могу к вам обращаться?

— У бухгалтера нет имени.

— Тогда я буду звать вас Фёдором.

— У бухгалтера нет имени!

— Саня? Теодор? Феликс?

— М-м-м-м, — недовольно сморщился Бухгалтер Без Имени. — Томаззо.

— Вот так бы сразу, — кивнул я.

— Итак, синьор. Если я правильно понимаю, то вам нужна некоторая помощь с документацией, верно?

— Именно так.

— В таком случае добро пожаловать на приём, синьор, присаживайтесь и рассказывайте, что именно произошло.

Я мысленно усмехнулся. Моё заведение, мой зал, мои столики, а меня приглашают на приём. Ну… ну да ладно, главное, чтобы в этом толк какой-то был.

— Итак, у меня есть налоговые задолженности, — прямо сказал я. — Прилипли они ко мне вместе с помещением, от прежнего владельца. Сроки уже поджимают, а я в венецианском законодательстве полный ноль.

— Не могли бы вы ввести меня в курс дела документально? — спросил Томаззо и в его глазах промелькнуло что-то, очень похожее на интерес.

— Джулия! — крикнул я. — Принеси папку с документами по соседнему залу, пожалуйста. Ту… Синенькую…

— Один момент.

Кареглазка ланью сбегала наверх, вернулась обратно с документами и передала их синьору бухгалтеру. Тот в свою очередь раскрыл её и погрузился в чтение. Глаза Томаззо бегали по строчкой с нечеловеческой скоростью, пальцы периодически останавливались на цифрах, а губы шептали что-то неразборчивое.

— Угу… Ага… Если мы сделаем вот так, — провёл бухгалтер по какому-то абзацу. — А потом вот так… и вот тут применим статью… ага… то тогда получится, что… угу, — Томаззо резко поднял голову и посмотрел на меня с довольной улыбкой. — Хорошо! Мы можем взяться за этом дело, но нужно определиться с одним моментом.