Величайший дракон - Кристофер Раули

– Лучше уж нам поскорее их найти и всех перебить, пока они не зашли еще дальше.

– Клянусь Огненным Дыханием, в этом ты права, – согласился с Альсеброй Влок.

К группе присоединился Ваунс. Ваунс, крулло, был довольно спокоен. Он владел мечом примерно так же, как любой медношкурый, а это значит, был медлительнее, чем почти любой кожистоспинный или зеленый, но у него была хорошая техника, и он отлично владел щитом.

– Этот дракон до сих пор не может понять, как ты можешь быть синим, – заявил Пурпурно-Зеленый со своим обычным тактом. – Синий цвет встречается только у летающих драконов, таких, как я.{14}

– Ну что ж, как видишь, я синий, – спокойно сказал Ваунс. – И я виверн.

– Вижу, но не понимаю.

– В мире не слишком много крулло, – ответил Ваунс. – Этому дракону объясняли, и я думал, что понял, но это очень сложно. Для начала нужна зеленая дракониха, помесь кожистоспинного и зеленого. Эта зеленая дракониха потом должна сойтись с медношкурым. В результате обычно получается кожистоспинник, но иногда – крулло, как я.

– Поразительно.

– Кожистоспинный и зеленая – необычная пара. Кожистоспинному нужен кожистоспинный – как правило, хотя зеленые еще спариваются и с медношкурыми. Получается быстрый, легкий медношкурый.

– Ты столько об этом знаешь, – сказала Альсебра.

А почему бы ему не знать? Еще будучи детенышем, он знал, что он особый, почти уникальный.

– Почему они не разведут таких, как ты, побольше?

– Мы свободные существа, а не животные. Драконы сами выбирают, с кем им спариваться. Но каждый дракон знает, что один из трех детенышей у кожистоспинного и зеленого будет фримартин.{15}

А фримартины стерильны.

– Я слышал об этом, – сказал Пурпурно-Зеленый, бросив взгляд на Альсебру.

Но шелковисто-зеленая самка-фримартин из Стодевятого, похоже, не смутилась.

– Вот почему это случается, – сказала она. – Иногда зеленый и кожистоспинная хотят оплодотворить яйца и они так и делают, вот и получаются в результате виверны вроде меня. А я просто не могу скрещиваться.

– Да, этот дракон понял это. А если бы ты была зеленой и ты бы скрестилась с медношкурым, тогда бы у тебя были кожистоспинные детеныши?

– Кожистоспинные – самый распространенный тип. Все виды произошли от кожистоспинных.

– Но время от времени вылупляются синие?

– Именно.

Пурпурно-Зеленый молча переварил эту информацию.

Зед Дек издавала странные звуки, которые у вивернов соответствуют смеху.

– Что здесь такого забавного? – спросила Альсебра.

– Когда они собирали это войско, боги, должно быть, были пьяными: у нас есть крулло, дикий дракон с крыльями, два фримартина и удивительный Базил Хвостолом.

Грохот и сдавленные смешки последовали за этим замечанием.

– А еще есть такие, как я, Гексарион, – сказал большой зеленый из Стосорокпятого.

– Есть и ты, тоже правда, – согласилась Зед Дек.

– Еще один зеленый, – прогрохотал Пурпурно-Зеленый. – У нас уже есть Гриф. У него одного достаточно выпендрежа на всех нас.

– Все мы частично зеленые, – сказал Гексарион.

– А больше пурпурные, – заявил Пурпурно-Зеленый, выгнув спину и выпустив когти.

– А больше пурпурные, – согласился Гексарион с неожиданной мягкостью.

Альсебра с облегчением вздохнула. Встретить большого зеленого, обладающего здравым смыслом, было приятной переменой.

Ваунс, выслушав все это, вдруг подпихнул свой вопрос.

– А что происходит, когда дикий летающий дракон спаривается с виверном?

Пурпурно-Зеленый резко повернулся к нему.

– Дикий летающий дракон скорее съест виверна, чем будет с ним скрещиваться.

– Ну, в твоем случае, возможно, ты и прав, – сказала Альсебра. – Но разве Хвостолом не оплодотворял яйца дикой летающей драконихи?

Все взгляды обратились к Базилу, который до этого момента спокойно стоял в стороне, прикончив свой рацион пива.

– Ну?

– Что – ну?

– Ну, спаривался ты или нет с дикой летающей драконихой?

Как бы испытывая некоторое неудобство, Базил старался отвечать очень рассудительно.

– Я спаривался с Высокими Крыльями. У нас было два малыша, у них у обоих были крылья, как и у матери.

Пурпурно-Зеленый нахмурился, его глаза сверкнули. С пыхтением, изображающим полное недовольство, он вскочил с края канавы, где сидел все это время, и удалился. Виверны проводили его удивленными глазами.

– Этот дракон не может понять, зачем вам потребовалось говорить это, – проворчал Базил. – Теперь он несколько дней будет ходить ощетинившимся.

Альсебра задумалась. Пребывание Пурпурно-Зеленого в депрессии или просто в плохом настроении подорвет боевой дух во всем подразделении.

– Ты прав. Мне не надо было ничего говорить, но надо заметить, что не я первой начала этот разговор.

Все взглянули на Ваунса, который, опустив хвост, отступил.

– Я только спросил, потому что я… – он взглянул на драконов, которые все уставились на него, – я не думал, что это так расстроит дикого.

– Пурпурно-Зеленый и Хвостолом боролись за Высокие Крылья, и Пурпурно-Зеленый проиграл.

– Этот дракон не хотел кого-то обидеть. Я не знал всего этого.

– Теперь уже поздно. Пурпурно-Зеленый будет теперь опасной компанией несколько дней. Постарайся больше ничего не говорить, когда он будет поблизости.

В то время, когда у вивернов произошла эта неприятность, драконопасы сидели по другую сторону ворот на скамейке, принесенной из форта.

Свейн и Ракама рассказывали запутанную историю о двойняшках, дочерях хозяина гостиницы «Голубой столб» в Далхаузи.

Большинство ребят собрались вокруг них, но Релкин с Мануэлем и Мульяном, драконопасом Зед Дек, сидели в сторонке. Они обсуждали, чем бийские ребята могут помочь в уходе за беспризорными драконами Стосорокпятого.

– Пока Ламми не способен работать из-за сломанной ноги, – сказал Мульян. – Нам придется присматривать и за Вебом, но мы все равно можем взять на себя какие-нибудь дополнительные обязанности, чтобы помочь вам.

– Будем вам благодарны. Обихаживать постоянно двух драконов, когда у них так много работы, – это уже перегрузка.

– Могу себе представить, джобогины летят, как проклятые.

– Ну, все летит. По крайней мере, мы пока не сражаемся. Ничто так не портит амуницию, как сражение, но все равно полным-полно разной работы. Ваши джобогины здорово пострадали во время этой суматохи?