Неупокоенные - Лорен Оливер

Она сказала:

– Это совсем не больно.

Теперь ее голос звучал тихо, как шепот.

– Откуда ты знаешь? Ты же, наверное, уже не помнишь!

В гостиной уже собирались гости. Трентон из ванной слышал монотонное журчание их голосов. Интересно, многие ли из гостей действительно знали и любили отца? Наверное, ни один из них.

Костюм был жарким и кололся.

– Страшно только сначала, до… этого, – сказала девушка-призрак, – а потом ты просто обо всем забываешь.

Тринадцать таблеток и бутылка водки. Этого достаточно? Трентон еще принес коробку апельсинового сока – если его вырвет после пары рюмок водки, какой во всем этом будет смысл?

Он слышал, как Минна сказала кому-то: «Спасибо, что пришли». Ее голос был более напряженным, чем обычно. Трентону даже стало жаль ее и Эми. Когда-то он любил Минну, а она любила его. Он помнил, как на Рождество она подсаживала его, чтобы он мог повесить звезду на вершину елки.

Трентон думал о том, что, наверное, и на его поминки придет куча лицемеров, которые будут только притворяться скорбящими, а на самом деле они приползут в их дом, чтобы поесть и выпить на халяву. Он думал: решит ли мать его кремировать и какую урну она выберет для его праха. Наверное, самую простую – под стать его простой, ничем не примечательной, ничтожной жизни.

Он не был уверен на сто процентов, что хочет умереть. Но и жить тоже не хотел.

Трентон налил полстакана водки и разбавил ее соком. Первый же глоток чуть не вызвал рвоту. Он ненавидел водку и не понимал, почему мать может пить ее так легко – она же противная и горькая! Трентон заставил себя сделать три больших глотка и закинул в рот две таблетки валиума, борясь с тошнотой.

В гостиной Минна говорила гостям что-то вроде: «Спасибо вам за цветы» и «Мы уверены, ему бы это понравилось». Ее голос становился все тише, как будто Трентон слушал ее со дна моря.

– Я буду здесь, – сказала призрак, – я буду ждать тебя.

Ее голос был совсем рядом. Трентону стало жарко. Рубашка заколола еще больше. Он расстегнул воротничок. А потом снова потянулся за стаканом. Неожиданно его рука как будто стала прозрачной, и он увидел раковину за ней и тень от стакана. Забавно, что старая раковина и стакан переживут его. Они останутся тут, когда его не станет. Был ли смысл жить дальше, если ты ничем не лучше раковины в ванной и ржавого крана?

«Где Трентон? – услышал он голос матери. – Никто не видел Трентона?»

Он вытряхнул на ладонь еще одну таблетку. Она была синей, как мятная конфета. Прикольно: у смерти мятное свежее дыхание.

Будет ли он по чему-нибудь или по кому-нибудь скучать? А по нему будут скучать?

– Я так рада, – сказала девушка. Ну, по крайней мере, ему показалось, что она так сказала. Ее голос звучал как эхо всех голосов, что он прежде слышал, – я рада, что ты скоро будешь со мной.

Он закинул таблетку в рот. Положил на язык. В штанах что-то задрожало – наверное, это была предсмертная агония или предсмертная эрекция – последнее унижение. И тут он понял, что это телефон вибрировал в кармане брюк. Пришло сообщение. Он негнущимися пальцами еле-еле достал его из кармана, выплюнул таблетку на руку и осторожно положил на краешек раковины.

Трентон дрожал. Он оперся на стену, заморгал и заставил глаза сфокусироваться, хотя мир уже начал вертеться в сумасшедшей свистопляске.

Сообщение от неизвестного номера.

– Не читай! – воскликнула призрак. Он ее уже не видел, но по-прежнему мог слышать. – Это уже не важно.

«Это Кэти, – гласило сообщение. Слова то появлялись, то исчезали. Трентону пришлось держать телефон двумя руками, чтобы хоть что-то разглядеть. – Где ты? Я сейчас приду. Мне надо тебе кое-что рассказать».

– Пожалуйста, не оставляй меня, Трентон, – взмолилась девушка. Но он перечитывал сообщение снова и снова, почти явно ощущая запах сигарет и цветов. Запах Кэти. Трентон постепенно возвращался из мира теней и призрака уже почти не слышал.

«Я дома, – набрал он непослушными пальцами. – Жду».

Он еще отпил из стакана и открыл кран. Вода потекла в раковину, как поток гостей в их дом. Трентон склонился над унитазом и дал яду, который он проглотил, свободно выйти из него.