Путь с небес - Вячеслав Шалыгин

– Что еще?

– Вот последние новости с фронта, – протянул бумагу подполковник из отдела оперативной связи. – Разведка докладывает, что по ту сторону Рубежа формируется крупный конвой танкеров. Расчетное время старта – четыре утра по стандартному времени.

– Успеваем. – Князь взял сводку и пробежал ее текст глазами. – С Данаи есть новости?

– Пока держатся…

– Хорошо, я буду на флагмане через час, а до тех пор прошу меня не тревожить.

Сергей понимал, что в ситуации, когда очень многое решают минуты, часовой тайм-аут будет не слишком полезен для дела, но он не мог улететь с Земли, не повидав Нины.

Он сел в машину и утомленно потер виски.

– В посольство, – приказал он Горохову.

Водитель молча кивнул и вырулил на дорогу. В последние дни, после неудавшихся переговоров с технократами, он воздерживался от шуточек и вольного тона. Сначала Сергея это устраивало, но постепенно начало тревожить. Неужели он настолько изменился за какие-то недели, что теперь его опасается даже верный оруженосец? Хотя нет, ерунда! Горох просто на что-то обиделся. Преображенский замотался и среди всех этих военно-государственных забот вполне мог забыть о каком-то обещании или накричать на верного шофера ни за что ни про что. Барские замашки Сергею всегда были противны, его подданные привыкли, что князь ведет себя корректно и дружелюбно, поэтому Гороха могло «заклинить» от любого пренебрежительного слова.

На лице лейтенанта читалась почти такая же отрешенная задумчивость, как и у самого князя. А еще… В последние дни нечто подобное отражалось и на лице Нины. Три человека, тесно общающихся друг с другом, три человека, прошедших испытания Рубежом, огнем и Торбаном. Рубежом! Быть может, дело было не в новых замашках Преображенского, а в чем-то еще? Все трое прошли сквозь Рубеж и вернулись обратно. Не было ли здесь подвоха? Такие опасения преследовали Сергея еще со времени первого возвращения из-за Рубежа. Ведь вещество тора могло излучать какую-нибудь неизвестную науке гадость или индуцировать особые поля…

Сергей набрал на видеофоне номер Нины. Она что-то делала в оранжерее. Ей нравилось ухаживать за цветами, и все свободные минуты она проводила среди экзотической зелени. Увидев Сергея, она улыбнулась и сняла перчатку, чтобы откинуть со лба непослушную прядь.

– Ты едешь домой?

– Да, – Преображенский невольно улыбнулся в ответ. От одного взгляда на жену ему стало значительно легче. Все проблемы и тревоги тут же отошли на второй план. – Как ты?

– Соскучилась.

– Что-то ты бледная.

– Меня с утра немного тошнило.

– Приеду, вызову на ковер шеф-повара.

– Не надо. Это, наверное, мигрень, реакция на погоду. У меня и голова немного болит. Ветер меняется. Завтра, по прогнозам, похолодает.

– Хорошо, но повара я все-таки вызову. – Сергей улыбнулся и отключил связь.

– Вы лучше доктора вызовите, – наконец-то подал голос Горох. – Акушера-гинеколога.

– Что?

– Да нет, ничего, это я сам с собой.

– Послушай, Горохов… – Сергей задумался, как бы сформулировать вопрос. – Ты считаешь, что я изменился?

– Ну, как вам сказать… – Лейтенант смутился. – Не то чтобы очень… Но посерьезнее вы стали, мягко говоря, это точно.

– А ты сам почему такой задумчивый? С тобой ничего в последнее время не происходило… странного?

– Как с княжной? – Канонир усмехнулся. – Нет.

– А если подумать?

– Не знаю… вроде бы ничего. – Горохов ответил неуверенно, словно не знал, стоит ли говорить о чем-то незначительном и, с его точки зрения, глупом. – Ну, разве что… Да нет. Ничего не происходило.

– Нет, погоди, что – «разве что»?

– Да ерунда, ваша светлость. Дня два назад решил книжку полистать на сон грядущий. Из серии «Классика». На обложку польстился. Там такой суровый мужик с автоматом по подвалу идет… Две страницы прочел, и вдруг будильник! Я на часы, а там уже шесть тридцать. Подъем то есть. Как я так спал – не пойму. Вроде бы только что двадцать три десять было – точно помню, – и всего две страницы прочел, а уже утро наступило. Да, главное, выспаться толком не успел. Весь день как вареный ходил. Больше в постели не читаю. Ну их, книги эти. Здоровый сон дороже. Вот. А больше ничего особенного.

– То, что надо, – князь похлопал его по плечу.

– Вы думаете? – Горохов удивленно оглянулся.

– Знаю, – заверил Преображенский.

Нина по-прежнему была в оранжерее. Ей князь задал примерно тот же вопрос, что и канониру, но молодая княгиня, как ни старалась, ничего странного припомнить не смогла.

– А почему этот случай с Гороховым тебя так взволновал? – Она стянула перчатки и отдала их садовнику. – Ничего не трогайте, пожалуйста, я завтра закончу.

Пожилой садовник поклонился и тихо вышел из стеклянного флигеля.

– Мы все изменились, – пояснил Сергей. – Причем никто этого не заметил, понимаешь?

– Смутно, – призналась Нина. – Как мы изменились?

– Словно бы стали более суровыми, расчетливыми, жесткими. У меня есть подозрение, что эти изменения и «провал во времени» Гороха как-то связаны с нашими путешествиями сквозь Рубеж.

– Ого! И на чем основана сия теория? Кроме того, что у вас с ним, после всех этих испытаний на прочность, развилась отдаленно схожая «задумчивость».

– Разве этого мало?

– Конечно. Вы могли выпить из одной бутылки какого-нибудь венерианского абсента или заразиться чем-то еще на Каллисто. Вы же с одной планеты. И потом, здесь вы не коренные жители. Может быть, в воздухе Земли есть что-то вредное для твоих соотечественников? Я же ничем таким не страдаю. В конце концов, вы могли просто замотаться до такой степени, что вашим организмам стало катастрофически не хватать отдыха и сна. Вот и начались «провалы», нервные срывы и появилась раздражительность, ошибочно принимаемая тобой за «жесткость».

– А ты умная для европейки, – Сергей рассмеялся.

Нина притворно надула губки и в шутку ткнула его кулачком в плечо.

– Позвони Попову, – вдруг предложила она. – И еще кому-нибудь из тех, кто проходил сквозь Рубеж. Вот тогда у тебя будет более-менее приличная статистика.

– Ты не просто умная, ты опасно умная! – Преображенский обнял ее и поцеловал. – Настоящая Великая Княгиня!

– Не рановато примерять такой титул?

– Пока, конечно, рановато, но ведь для меня ты всегда великая!

– Да как ты смеешь, охотник?! Я на голову ниже тебя! – «возмутилась» Нина, заливаясь искренним смехом. – Ты намекаешь на то, что я подпираю небо?!

– Простите, госпожа. – Князь выпустил ее из объятий и, как тогда, на Торбане, театрально поклонился. – Только без жестов!