Путь с небес - Вячеслав Шалыгин

– Сейчас! – пообещали снаружи.

Дверцы медленно разъехались в стороны, и в одежду Лишенко вцепились несколько сильных рук.

– Живой! – крикнул один из спасителей. – Срочно в лазарет! Носилки! Быстрее!

Министр торговли зашелся сухим надсадным кашлем, и к его лицу кто-то тотчас прижал кислородную маску. Он почти ничего не видел, цветные и темные пятна трансформировались в сплошную красную пелену, сквозь которую проступали только силуэты суетящихся вокруг людей.

– Этих в холодильник… – послышалось за спиной. – Пожарная команда готова? Ну так чего вы ждете?!

– Вода кипит!

– Тогда углекислотой тушите! Порошком!

– Перекрытия третьего этажа просели! Выше все вообще расплавилось. Несущие конструкции повело, плиты рушатся…

– Герметизируйте убежище, вентиляцию на замкнутый цикл!

– Там, может быть, еще кто-то остался.

– Там сейчас тысяча градусов в тени… если она есть!

– Генераторы не запускаются!

– Аккумуляторы используйте!

– Да сели они, почти все… А, черт! Током бьет!

Откуда-то издалека послышался характерный треск замкнувшей проводки. Искр Лишенко не видел, а запах для него теперь существовал только один – запах гари. Горелого пластика, металла, дерева, ткани, обожженной плоти и паленых волос…

– Что происходит?! – сорвав с лица маску, прохрипел он.

– Лежите, господин министр. – Его насильно уложили, и чьи-то проворные пальцы начали быстро наносить на лицо, шею и руки министра какую-то мазь. – Это солнце…

– Я получил солнечный удар?! – Министр истерично рассмеялся и снова зашелся кашлем.

Те же руки снова надели на его лицо маску. В плечо вонзилась игла, затем еще раз… Шипение баллончика, и снова пальцы наносят на лицо и открытые части тела какое-то лекарство, на этот раз в виде пены.

– Что-то случилось с нашим солнцем, – пояснил все тот же голос. Лишенко только сейчас осознал, что говорит с ним не тот, кто занят лечением. Колдовала над ожогами явно женщина, а отвечал на вопросы мужчина. – Дневная сторона Марты в огне. На ночной тоже не прохладно. Градусов пятьсот. Вся атмосфера полыхает.

– А Гефест? – промычал сквозь маску министр.

– Гефест оказался почти в разбухшей короне… Там сейчас как в мартене. Нет, одним словом, больше Гефеста.

– Но как?! – простонал Лишенко.

– Кто его знает – как? Говорят, что-то вынырнуло из гиперпространства и врезалось прямо в солнце. Не сгорело в короне, а ударило прямо в фотосферу. Ну, а там уже и рвануло… Но вы не волнуйтесь, господин министр, это надежное убежище. Его строили с расчетом на термоядерную бомбежку. Тут можно год в автономном режиме продержаться. Жалко вот людей мало спаслось. Человек сорок всего, и только одна медсестра на всех…

– Сорок?! – Министр приподнялся на локтях. – Только сорок?!

– Да. – Невидимый собеседник вздохнул. – Из сорока миллионов. На Марте шестнадцать таких убежищ, но вряд ли в них успело спуститься больше народа, чем в наше. Стихнет пожар, попробуем с ними связаться.

– О, госп… ди… – простонал Лишенко, опускаясь обратно на носилки. – За какие грехи?

Ответа на этот вопрос не знал никто…

* * *

– Главный орбитальный маяк Харона-2, прошу проводку. – Шкипер марсианского сухогруза «Энола» развернулся к экрану гиперсвязи.

– В проводке отказано, – равнодушно ответил кибер маяка.

– Не понял. – Шкипер удивленно поднял брови и обернулся к единственному пассажиру. – Как это – отказано? Зону закрыли?

– В проводке отказано, – повторил автомат.

– И что мне теперь, в гиперпространстве дрейфовать? – Спорить с машиной было бессмысленно и даже немного странно, но шкипер разговаривал скорее с самим собой. – Прошу проводку к резервному маяку.

– В проводке к резервному маяку отказано.

– Чертова железка! – Капитан озадаченно уставился на пассажира. – Что будем делать, господин генерал?

– В системе есть другие маяки? – Генерал Родионов бросил взгляд на звездную карту.

– Только военные. Но наш груз может вызвать у военных массу ненужных вопросов. Такое количество немаркированного оружия и сомнительная полетная карта… Они могут догадаться, куда мы направляемся. Ведь порталы Харона-2 ведут только в двух направлениях: в Солнечную и к Данае.

– Предоставьте это мне. – Генерал усмехнулся. – Как разговаривать с младшими офицерами-навигаторами я знаю.

– Любой каприз за ваши деньги. – Шкипер переключил частоту. – Сухогруз «Энола» вызывает базу «Черчилль».

– Дежурный по базе лейтенант Форбс, – ответил нормальный человеческий голос. В отличие от кибера главного маяка, дежурный навигатор военной базы был чем-то встревожен. – Ждите указаний, «Энола».

– Опять двадцать пять! Что тут происходит?! – возмутился шкипер. – Got damned, Forbs! What's happen?!

– Чрезвычайная ситуация, – строго ответил дежурный. – Следите за своей речью, «Энола».

Харон-2 был марсианской Колонией, но Устав Объединенных Флотов ОВК предписывал вести все служебные переговоры по-русски. Родионов жестом предложил капитану уступить право вести беседу, но марсианин уже вскипел и набросился на Форбса сам.

– Я не могу затормозить без привязки к серьезной массе, «Черчилль»! – снова перешел он на общий язык. – А чтобы оставаться в гиперпространстве, мне потребуется сохранить скорость. А я уже начал ее сбрасывать для выхода из прыжка. Что прикажете делать?!

– Ждите указаний, – как-то рассеянно повторил дежурный.

– Сынок, – наконец вклинился генерал. – Говорит генерал армии Родионов. Мне некогда ждать твоих ценных указаний.

Генерал попытался произнести это с иронией, но на лейтенанта не произвело впечатления ни звание пассажира «Энолы», ни его отеческий тон. Казалось, что внимание дежурного сосредоточено на чем-то более важном, нежели щекотливая ситуация, в которую попало грузовое судно Марсианского Триумвирата. Капитан «Энолы» снова сменил частоту и включил обзорный гиперскан. Ждать указаний можно было неопределенное время, а выходить из прыжка следовало в ближайшие десять минут. Не позже. Иначе могли полететь активаторы индивидуального портала. Перепрограммировать их управляющий блок можно было за пять секунд, но перепад напряжения – от постепенной активации выходного контура к резкой нагрузке на входной – мог превысить порог и без того потрепанной защитной системы. Выход из ситуации был только один – просканировать трассу по вектору выхода из прыжка и выйти без проводки. В насыщенном искусственными спутниками, космическими станциями, доками, орбитальными фабриками и вспомогательными модулями пространстве вокруг, например, Марса или Земли такая самодеятельность была строго запрещена, но у Харона-2 пространство было не так забито техникой. Если выбрать вектор «160»… Да, пожалуй, этот вариант вполне годился. Тормозной тракт в этом направлении был свободен вплоть до астероида Шлиман – вполне приемлемой тормозящей массы. Оставалось только дать предупредительный сигнал, но шкипер был опытным космолетчиком и сообщать навигатору о своих планах не спешил. Совсем не предупреждать о маневре, конечно, нельзя, но и выслушивать увещевания или ругательства целых десять минут подряд капитану не хотелось. Сообщить он, конечно, сообщит, но секунд за тридцать до маневра… Шкипер вкратце поделился задумкой с генералом, и тот его план одобрил.