Тропы Трояна - Василий Сахаров

На то, чтобы понять истинное положение дел в империи, замаскированному под приказчика варогу понадобился месяц. Однако Дичко разобрался, что происходит вокруг него, и в очередной раз убедился, что он на стороне Добра, которое обязано быть с кулаками, а лучше с мечом или арбалетом, и будет противостоять Злу. Это сказал Вождь, и это правильно. А раз так, то настанет срок, и братья вароги, варяги, русичи и степняки придут в этот злокозненный град, после чего сровняют его с землёй.

Впрочем, до этого далеко. Сначала Дичко и другим шпионам Вадима Сокола следовало обрасти в городе связями и пристроиться здесь, и первые шаги в этом направлении уже сделаны. По рекомендациям ладожских и киевских купцов он стал учеником суздальского торговца Никифора Лодейника, который занимался тем, что перепродавал в Константинополе русские меха и имел с этого неплохой доход. Никифор мужиком был незлым и понимающим. Он сразу сообразил, что Дичко никакой не русич, слишком заметен был его венедско-датский акцент. Однако в душу молчаливого парня купец не влезал, слишком серьёзные люди за него просили, и у Дичко имелись свои собственные деньги и оружие. Всё это неспроста, понятно же, но проблем варог не создавал, учился добросовестно и от работы в лавке не отлынивал. Так что претензий купец не имел и помогал парню, чем мог. А недавно Лодейник свёл его с несколькими заметными фигурами в славянской диаспоре Константинополя, и это была услуга, которую Дичко поклялся не забывать никогда. Ведь в коррумпированном и насквозь прогнившем обществе ромеев связи значили даже больше, чем деньги. Особенно если они появились в среде земляков, которые служили в гвардии, были чиновниками, торговали и командовали имперскими полками.

«Да, Никифор человек хороший, – вспомнив о купце, подумал варог, после чего, задрав голову к тёмным небесам, решил: – Надо возвращаться в лавку. Пора уже».

Дичко оглянулся, понял, что находится невдалеке от форума Тавра, и поёжился. Потом развернулся и быстрым шагом направился в район Елеферий, где жил приютивший его купец. Впереди была половина рабочего дня, только-только полдень минул, и варог уже знал, чем будет заниматься. Разумеется, ему предстояло перетряхивать находившиеся в подсобке связки с мехами, которые были связаны по сорок штук. Однако его ожидал сюрприз.

– Ну как, нагулялся? – усмехаясь, окликнул из-за прилавка парня Лодейник, румяный и русоволосый бородач с длинными волосами до плеч и в богатой меховой накидке поверх шерстяной рубахи.

– Да, Никифор Фомич, – слегка поклонившись, ответил Дичко и скинул с плеч мокрый плащ.

– Опять по городу ходил?

– Да.

– Это хорошо. Помню, когда я в Царьград приехал, за седмицу почти весь город обошёл. – Купец прищурил левый глаз, отчего его лицо приобрело хитрое выражение, и кивнул на плащ в руках варога: – А ты чего раздеваешься?

– Так ведь за работу пора браться. – Парень пожал плечами.

– Не торопись. К тебе гость заходил. Земляк.

– И где он?

– Корчму Мики Пафлагона знаешь?

– Знаю. Она недалеко, в Феодосийской бухте.

– Правильно. Вот он тебя там будет ждать.

– А земляк как-то назвался?

– Ага. – Купец пригладил волосы. – Но я не запомнил, больно имя хитрое, то ли Сверомир, то ли Свентослав, то ли Светорад. Как-то так.

– Может, Свойрад? – уточнил Дичко.

– О-о! – Никифор поднял вверх указательный палец. – Точно.

– Так вы меня отпускаете?

– Да. Но ненадолго. Одна нога здесь – другая там.

– Понял. – Парень кивнул и накинул плащ. – Благодарствую, Никифор Фомич.

Купец промолчал, а Дичко поспешил к Феодосийской бухте.

В корчме Мики Пафлагона, бывшего моряка, который сумел скопить денег на безбедную старость, варога ждали. Поэтому, едва он оказался в заполненном людьми, как правило, матросами торговых судов, заведении, как его окликнули по имени. Парень пару раз моргнул, неосознанно положил ладонь на рукоять кинжала, который торчал у него за поясом, а затем заметил варяга Свойрада, крепкого статного бойца, одетого как бедный купчик в потёртый кафтан, и подошёл к нему.

– Здрав будь, земляк. – Разведчик из группы Бравлина Осоки указал ему на место рядом с собой: – Присаживайся.

Варог присел и тут же, понизив голос до полушёпота, спросил варяга:

– Что-то случилось?

Свойрад приложился к деревянной кружке с дрянным пивом, смочил усы и ответил:

– Нет. Просто завтра мы покидаем Царьград и возвращаемся в Киев. Сначала пойдём на Таматарху, затем на Корсунь, а оттуда доберёмся до Руси.

– Значит, у вас всё сладилось?

– Да. Сокол оказался прав, ромеи очень любят золото, и никого убивать не пришлось. За долю малую мы выкупили семью Кедрина, и теперь нам здесь делать нечего.

– Ясно. А как же я? – Парень немного растерялся, и варяг ободряюще улыбнулся:

– А разве ты не знаешь, что должен делать?

– Знаю, конечно. Надо обживаться, заводить новые знакомства, особенно среди варяжских гвардейцев, купцов и чиновников, и ждать указаний.

– Правильно. Вот живи и радуйся. Гуляй с ромейскими девками, отдыхай и будь счастлив, но не забывай, что за потраченное серебро придётся дать отчёт.

– Это понятно. Но трудно мне одному придётся. Народ в Царьграде мутный и неприветливый, и опереться в общем-то не на кого.

– Ничего. Обживёшься, и появится опора, потому что настоящие люди везде есть. А лучше свою лихую ватажку сколоти, которая сможет местных толстопузов щипать и важные сведения силой добывать. Ведь сможешь?

Дичко подумал и согласно мотнул головой:

– Да, смогу. А что с другими варогами, которые вместе со мной к ромеям приплыли?

– Не спрашивай об этом. Не надо.

– Ладно, не стану, и так ведь понятно, что они в других городах.

Свойрад обвёл корчму взглядом и одним махом допил пиво.

– Вот и всё. Я тебя предупредил, а дальше ты сам. Бывай, Дичко, и запомни главное. Рарог о тебе не забудет, и сколько бы времени ни прошло, знай, наступит срок – и к тебе придёт человек, который назовёт пароль.

– Я буду помнить.

Взгляды варяга и варога встретились. Воины, молодой и пожилой, одновременно кивнули, поднялись, и их руки сомкнулись в крепком рукопожатии. Одному предстояло вернуться домой, а другой оставался на территории противника. Однако оба были уверены, что они ещё обязательно встретятся, ибо делают одно дело и служат одному вождю.