Черные крылья Бога - Дмитрий Лекух

Молодогвардейцы, ставшие гномами.

Покалеченный мной, а потом изгнанный на верную смерть своими же братьями шахтер.

Кумачовые полотнища и чадящие факелы.

Электрические лампочки на касках.

Драгоценные самоцветы, вплавленные в стальные короны.

Обтянутая алым шелком трибуна с графином.

…Я потерял сознание.

Когда я очнулся, на меня лили воду.

Рядом седобородый председатель что-то втолковывал вожаку Крыльев.

Я попытался сфокусироваться.

Со зрением не получилось.

Слух же вроде бы вернулся.

Если все это, разумеется, не было галлюцинацией.

– …Это ничего, это у него нервная система хрупкая. Подземная болезнь. На волю его надо. Мы-то здесь, почитай, всегда, а он… Ничо, отойдет. Правда, ежели уж так случилось, то быстрей решать надо. Да наверх подымать бедолагу. А то может и умом тронуться, у нас такое бывало…

Умом трогаться отчаянно не хотелось.

Я приоткрыл глаза.

Мир немного повращался и замер.

– О, гляди-ка. Очнулся.

Я поманил седобородого рукой. Слушалась она плохо, но говорить я мог еще хуже.

– Что говоришь?

Я опять попытался вытолкнуть слова.

– Что?

– Несите меня наверх. Я отведу ваших послов к отцу…

И снова потерял сознание…

…Был вечер, и был ветер, и было холодно лицу и рукам.

А туловищу и ногам почему-то было тепло.

Я заворочался и засунул руки под шкуру.

Шкуру?!

Я попытался сесть, и с третьей попытки мне это наконец-таки удалось.

Тело вело себя предательски, но с ним можно было бороться.

Рядом горел костер, и у костра стругал десантным ножом какую-то дощечку Чарли.

– О, командир! – радуется. – Ты как? Очнулся?

– Давно я здесь?

Чарли усмехается.

– В общем-то, – фыркает, – третьи сутки. Они тебе постоянно какую то гадость вливали, говорили – так нужно.

– Что со мной было-то? – мямлю.

– У тебя это… болезнь какая-то подземная была. Типа, ничего сверхъестественного. Говорят, нервная система хрупкая. – Чарли заржал: – Что-то я этого раньше не замечал…

Я вообще-то, думаю, – тоже…

А Чарли – знай себе строгает.

– Мне, Гор, в их норах тоже, – жмет плечами, – как-то не по себе было. Вот и попросился с тобой наверх.

– А где остальные?

– Да кто где… Веточка со своими ребятами в рейд ушли, дорогу разведывать. Послезавтра вернутся. Гурам, слава Богу, поправляется потихоньку. Вожак этих… шахтеров… агитировать пытается. Они, правда, ни в какую. Машка твоя вон, в палатке спит. Боб, который полицай, по штольням лазает. Понравилось ему у них. Я здесь дежурю…

– Понятно. Выпить есть?

Чарли радостно потянулся.

– А как же. Что мне у них понравилось, так это их водка. А вот остальное… – Чарли махнул рукой.

Я понял.

Мысль о том, что возможно снова придется спускаться под землю, холодила сердце и заставляла руки предательски дрожать.

Нет, ребята.

Мое место здесь.

На поверхности.

– Ну, если есть, так что сидишь?

– А тебе можно?

Я заржал:

– Ты прямо как еврей, Чарли. Только они на вопрос вопросом отвечают.

– Понял, – ухмыляется. – Ща схожу…

Я подтащил заменявшие одеяла овечьи шкуры поближе к костру.

Взял ветку, разворошил угли.

Подбросил дров.

Благодарный огонь сыто заурчал.

Порылся в карманах брошенного Чарли бушлата, нашел там початую пачку сигарет.

Прикурил от уголька.

Хорошо.

Вскоре вернулся сержант с флягой.

– Слышь, капитан, – вздыхает. – Машка, девчонка твоя, просила разбудить, как очнешься…

– Она давно легла?

– Недавно. Трое суток от тебя не отходила. Повезло тебе, Гор. В очередной раз…

– Тогда пусть спит, – киваю.

Чарли кивает в ответ.

– И правильно, – соглашается. – Хорошая, кстати, девушка. Маленькая только еще совсем…

Мы распили флягу великолепной шахтерской водки под холодное мясо и воспоминания о прошлом.

Потом я снова заснул.

Следующее утро обещало быть солнечным и счастливым.