Полуночная ведьма - Марго Арнелл

«Раньше нас было больше».

Судя по всему, младшая Фитцджеральд – Оливия – подслушала их с Агнес разговор. Или сама, или с помощью прислужников из мира теней. Но если в ее словах и крылась подсказка, то весьма туманная.

Хмуря брови, Морриган разглядывала «подарок» Оливии – тонкий газовый шарфик, пропитанный цветочными духами, которые так нравились Клио. И что это значит? Она мрачно вздохнула. Ненавидела чувствовать себя так, будто ворвалась на чужую вечеринку… или вломилась в чужой монастырь. Блуждать, как новорожденный котенок, не видя связей, не зная правил, не понимая, куда идти.

Впрочем, варианта лишь два. Либо продолжать слепо тыкаться в стены в надежде отыскать нужный путь и тратить драгоценное время, либо стиснуть зубы и обратиться за помощью к тому, кто чувствует себя здесь, словно в родной стихии.

«Проклятье!»

Морриган выбрала второе. Нет, не так. Ей пришлось.

Дэмьена она нашла в тренировочном зале – большой пустой комнате с зачарованными стенами, в которой боевые колдуны Дома О`Флаэрти оттачивали свое разрушительное мастерство. Он отрабатывал удары на своеобразном манекене – иллюзорном противнике, удивительно похожем на человека. Морриган и сама поддерживала форму с его помощью. Сотканный из чар «живой манекен» был идеальным противником: запоминал твою технику и пытался копировать ее, а потому с каждым разом сражаться с ним становилось все сложнее. Приходилось идти на хитрости, использовать подсечки, уворачиваться и постоянно быть начеку.

Морриган увидела вытатуированные вдоль позвоночника кельтские руны. Успела рассмотреть и другие татуировки: знак бесконечности на шее сзади, на правом плече – лев, распахнувший пасть в оскале, на левом – воющий на невидимую луну волк. По покрытому испариной телу с упругими мускулами было очевидно, что отступник много времени уделяет тренировкам.

Было очевидно, что Морриган слишком долго смотрит на полуобнаженного Дэмьена Чейза.

Она кашлянула, привлекая внимание.

– Морриган? Ты вовремя.

– Вот как? И почему же? – предельно небрежно поинтересовалась она.

– Мы заключили сделку, помнишь? – Дэмьен взмахом руки рассеял иллюзорного противника. – И я требую ответную услугу.

Она скрестила руки на груди и приподняла подбородок, готовая слушать. Но Дэмьен тянул с объяснением, будто пытаясь выиграть время у самого себя. Наконец с видимой неохотой проговорил:

– Мне нужен соперник в битве. Настоящий живой соперник. И достаточно сильный, чтобы мне противостоять.

– Почему я?

– Ты сильная ведьма и сможешь защититься. К тому же, ты охотница, а значит, сумеешь за себя постоять.

– Хорошо, но я все еще не понимаю, чем тебя не устраивает манекен.

– Это связано с тем… кто я есть.

– Берсерк, я знаю.

Забавно, но именно момент, когда Морриган застала отступника с учебником древнескандинавского, окончательно укрепил ее подозрения. Подумалось: зачем Дэмьену изучать праязык? Не для того ли, чтобы отыскать в древних текстах ответы на вопросы о собственной природе? О пробуждающейся в нем ярости, которая, судя по всему, лишь мешала ему жить?

Морриган приходилось слышать о берсерках – людях, обладающих несокрушимой мощью и дикой отвагой. Впадая в ярость, они превращались в беспощадных убийц, способных голыми руками раскидать целую толпу и крушить все вокруг до тех пор, пока их не усмирят или приступ ярости не прекратится. Осуществить первое куда сложней: в бою берсерки отличались сверхбыстрой реакцией и нечувствительностью к боли.

Однако обычно ярость берсерка – особое, измененное состояние сознания, которое не имело ничего общего с яростью обычного человека, – достигалось лишь ценой долгих упорных тренировок. «Боевое безумие» имело несколько стадий: от всплеска сил и улучшенной реакции при более-менее ясном сознании до всепоглощающей ярости. Достигая последней стадии, берсерки становились практически неуязвимы. Что, однако, не равнялось бессмертию. Смерть могла настигнуть их после битвы – от нервного истощения, сердечного приступа или потери крови. Находясь в трансе «боевого безумия», берсерки не замечали ранений, какими бы серьезными те ни были. После тяжелых битв они спасались только сном. Он мог длиться и сутки, и двое – в зависимости от количества растраченных сил – и был настолько глубок, что прервать его было почти невозможно.

Вот кем, без сомнения, и являлся Дэмьен Чейз. Берсерком. Превосходным телохранителем и – при желании – превосходным же наемным убийцей. Был ли он таковым? Или устранение проблем не включало в себя хладнокровное устранение конкурентов?

Дэмьен с минуту буравил ее взглядом.

– Чтобы я не догадалась, кто ты такой, нужно было поменьше швырять меня, как куклу, – холодно усмехнулась Морриган.

– Это было всего два раза.

– Это на два раза больше, чем нужно.

– Прежде я держал себя в руках, – хмуро заверил Дэмьен. – Когда я отшвырнул тебя к стене из-за того, что ты схватила меня за руку… такого давно не случалось. И не должно было случиться. Не знаю, что произошло. Боюсь, я снова начал терять над собой контроль.