Полуночная ведьма - Марго Арнелл

Когда Дэмьен, наскоро приняв душ, спустился в гостиную, в руках он держал газету полугодичной давности.

– Между прочим, хранить издания, в которых упоминаются обезличенные, запрещено тоже, – словно невзначай заметил он.

– Тогда зачем ты хранишь?

– Может, я просто люблю нарушать правила?

– Может, ты просто любишь образ отчаянного бунтаря?

– Или так, – с ухмылкой сказал Дэмьен.

Выдернув газету из его рук, Морриган опустилась в стоящее рядом кресло – невероятно мягкое, охотно принявшее ее в свои бархатные объятия. Единственное неудобство заключалось в том, что теперь ей приходилось смотреть на берсерка снизу вверх. Служанка дома О`Флаэрти подала горячий чай, который Морриган с удовольствием пригубила. И только после этого пробежала глазами статью, в которой говорилось о каком-то благотворительном вечере в замке Тольдебраль.

– Благотворительный вечер? Здесь? В Пропасти?

– А чем, по-твоему, мы так сильно отличаемся от жителей Кенгьюбери? – насмешливо спросил Дэмьен. – О, дай угадаю. Ты наслушалась сказочек о том, что в Пропасти обитают жуткие полуночные ведьмы и колдуны, способные обратить неугодного в пепел одним взглядом. Что Пропасть кишит убийцами, ворами и насильниками, скрывающимися от суда Трибунала. Что здесь можно убивать направо и налево, оставаясь безнаказанным. Да, мы практикуем полуночную магию, не боясь Трибунала и его цепных псов, да, здесь полно убийц – к слову, как и в самом Кенгьюбери. Но в Пропасти есть и вполне добропорядочные потомки отступников, не желающие менять семью на сомнительную перспективу плясать под дудочку Трибунала. А еще – благотворительность, азартные игры и правосудие…

– Весьма своеобразное, – пробормотала Морриган.

– Да, рамки дозволенного здесь шире, а борьба за власть ожесточеннее. Но предел есть всему. Немертвая стража не допустит бесконтрольного кровопролития и хаоса на улицах Пропасти.

Вот тебе и беззаконие…

– Подожди. Какая-какая стража?

– Немертвая, созданная самой Агнес Фитцджеральд. Причем весьма нетривиальным способом.

Морриган отложила газету на стеклянный столик. Она любила все… нетривиальное.

– Видишь ли, отступники слишком устали от навязанных Трибуналом правил и даже в Пропасти не горели особым желанием становиться стражами порядка. Думаю, их можно понять. Тогда Агнес с помощью веретничества создала своих «законников». Она призвала низших демонов из мира теней и дала им тела, подняв из земли недавно умерших колдунов. Немертвые стражи оказались идеальными солдатами, несмотря на исходящий от их тел смрад. Главное – они безоговорочно подчинялись Агнес.

– Кукольник и его мертвые марионетки… – пораженно пробормотала Морриган.

– Да, и еще: магия иллюзии выше второй ступени в Пропасти под запретом.

– Вот как?

Пожав плечами, Дэмьен опустился в соседнее кресло.

– Королева Пропасти разумно рассудила, что опасно позволять колдунам-отступникам присваивать чужую внешность. Чревато… последствиями. Так что совет на будущее: не стоит заниматься перекройкой лица. Распыленные в воздухе чары мгновенно тебя пометят и пошлют сигнал страже.

– Чтоб ты знал, своим лицом я целиком и полностью довольна, – с достоинством ответила Морриган.

Дэмьен какое-то время поизучал ее и вынес вердикт:

– Ну да, нормальное лицо.

Она с трудом сдержала порыв ударить берсерка по голове свернутой газетой. Нормальное!

Вернувшись к статье о благотворительном вечере, Морриган внимательно изучила спектрографию, которая запечатлела все семейство Фитцджеральд. Седовласая Агнес с идеально прямой осанкой и суровым взглядом, несколько надменная Линн, спокойная Оливия и, судя по всему, Сирша – единственная на снимке, кто улыбался. Она вообще… отличалась. У нее единственной из всего семейства были яркие голубые глаза, милые щечки вместо выпирающих скул и женственные формы. Что Оливия, что Линн, что сама Агнес были очень худыми, словно высохшими. Ничего удивительного: веретничество – особая ветвь магии, за принадлежность к которой приходилось расплачиваться.

Ведьминское чутье подсказывало: неспроста Сирша так сильно не похожа на сестер и мать.

– Сирша, в отличие от Линн и Оливии, не пошла по стопам Агнес. Она не веретница.

– С чего ты взяла? – удивился Дэмьен.

– Посмотри, у всех остальных черные глаза, которые выдают сидящего внутри их тел демона. У Агнес они вообще как сама бездна. Жутко смотреть. Того и гляди, затянет.

Берсерк не упустил случая ее поддеть:

– В тебе, выходит, тоже сидит демон?

Морриган закатила глаза. Ну вот пожалуйста.

– Это один из признаков, но не единственный. Второй – неестественная худоба. Сирша – нормальная стройная девушка со здоровым румянцем. Верный знак, что в ней не сидит потусторонняя темная сущность, которая выпивает ее силы. Да, веретницы могущественны, но им приходится делиться жизненной энергией с созданием мира теней, и этот симбиоз продолжается на протяжении всей жизни. Вот отчего Агнес выглядит такой изможденной и постаревшей раньше времени. И это несмотря на то, что она ведьма.

– А Оливия и Линн выглядят лучше просто потому, что не так долго взаимодействуют с сущностью, – понял Дэмьен.

– Да, но Сирша на фоне сестер выглядит просто цветущей. Она не веретница, в этом я полностью уверена.

– Значит, одна из дочерей королевы Пропасти пошла против воли матери, – после паузы проговорил Дэмьен. – Представляю себе ее гнев.