Метод новичка - Дмитрий Зимин

— Аз есмь? — переспросил я.

— Общепринятая формулировка, — отмахнулся мой новый знакомый и мы двинули к клубу. Совсем, как старые добрые друзья.

— А зачем вам я? Поправьте меня, если я ошибусь, господин Денница...

— Просто Денница. Без господина.

— Да как скажешь, — я решил самовольно перейти на "ты". — Так вот: зачем тебе Безумный Макс?

— Ты проходишь по одному делу, — в руках Денницы откуда ни возьмись появился открытый гроссбух. Страницы его пылали синим пламенем. — Как свидетель.

— Очень интересно, — я замедлил шаг. Хотелось разобраться с этой проблемой прежде, чем к моей заднице прицепятся другие. — И по какому же?..

На остром носу Денницы появились круглые очки, поверх рукавов крутой кожаной куртки — чёрные суконные нарукавники.

— По делу... — он провёл пальцем по странице. — По делу о хищении из государственных фондов Аргобба двадцати тонн золота.

В голове вспыхнула лампочка.

— Так ты расследуешь заговор Поганца и Золотка!

На меня навалилось облегчение.

— Это моё первое следствие на совмещенном посту представителя Райских Врат и Клоаки Дьявола в Сан-Инферно, — польщенный моей догадкой, чуть склонил голову Денница.

— Совместного представителя?

— Моя собственная идея, — похвастал новый знакомый. — Экономит кучу средств, которые можно перенаправить на составление новых графиков и развитие адско-ангельской номенклатуры.

— Ты хочешь сказать, — я ещё раз оглядел голову Денницы. Точнее, стильно выгнутые тяжелые рога, сияющие, словно нимб, который в одном месте зачем-то перекусили кусачками. — Что являешься и... ангелом и демоном в одном флаконе?

— Фигурально выражаясь, — улыбнулся Денница. — Скорее, совмещаю функции.

— То есть, одной рукой защищаешь народ от совершения греха, а другой — как бы подталкиваешь его к таковому?

— Суть ты уловил, — Денница толкнул дверь и мы ввалились в "Затычку". — На самом деле, между двумя этими занятиями не такая уж большая разница... — начал он, но тут же замолчал.

Байкерский клуб было не узнать.

Во-первых, здесь было темно.

Во-вторых, он был страшно захламлён: пол усыпан битым стеклом и мятыми салфетками, на дубовых столешницах ручной работы подсыхали лужицы пива, а барная стойка вдруг сделалась настолько липкой, что кружки по ней уже не скользили, а скорее, пускали корни — там, где их ставил крупный, даже по меркам горгонид, бармен.

Красная бандана и кожаная жилетка дополнялись чёрной повязкой на глазу, а лицо в разных местах было художественно проткнуто разнообразными серёжками и колечками, которые таинственно поблёскивали в полумраке, когда он шевелился.

Это Эмпедокл, — определил я, вспомнив характеристику Пенелопы.

Эсхил в это время протирал дальние столики.

По меркам горгонид он был карликом, то есть — всего на две головы выше меня; и настолько бородат, что казалось, от кончика носа и до пояса он одет в рыжую муфту.

Я узнал ещё нескольких байкеров, но в-основном заведение было заполнено... туристами.

В любом баре любого измерения их можно узнать по ошалело-восторженному выражению лица и оттопыренной в самых неожиданных местах одежде — там туристы обычно прячут деньги...