Жар сумрачной стали - Глен Кук

Кстати сказать, кладбище потихоньку снова превращалось в лагерь. Тут и там виднелись кособокие хибарки и палатки беженцев. Естественно, жители близлежащих домов были не в восторге от такого соседства, поэтому у «Клича» в округе насчитывалось немало сторонников.

Признаться, на кладбище было как-то тревожно. Еще этот полумрак – ни костерка. Я пожалел, что не прихватил с собой фонарь. От луны лично мне не было никакого толку; правда, Синдж ее света вполне хватало.

Хибарки и палатки торчали всюду, где имелась хоть толика свободного пространства. Грязь, вонь… Того и гляди, подхватишь какую-нибудь заразу. Сдается мне, ждать осталось недолго: в один прекрасный день городские волнения выплеснутся на кладбище…

– Стой, – сказал я и махнул рукой Пулар Синдж. Она остановилась и вопросительно уставилась на меня. По-моему, со слухом у нее все было в порядке, а разговоры о том, что она плохо слышит, велись исключительно для того, чтоб клиент согласился взять и Фенибро, тем самым увеличивая свои расходы. А вот человеческой речью она и впрямь владела не очень. Жаль – у меня сложилось впечатление, что она обладает отменным чувством юмора.

Все крысюки – мутанты, но Синдж, должно быть, мутант в квадрате.

– Морли, как по-твоему, здесь легко найти убежище?

Вокруг, несмотря на поздний час, бродили обитатели кладбища – искали нечто, невразумительное для них самих. Как говорится, результат – ничто, движение – все.

Среди них попадались существа всех пород. Этакая взрывчатая смесь народов. Я приметил парочку типов столь диковинной наружности, что они, по-моему, сами себя должны были пугаться.

– Запросто, – подтвердил Морли. – Чтоб тебя тут заметили, надо быть размером с мамонта.

– След не пропадает? – спросил я Синдж.

Она покачала головой. Очередная человеческая ужимка; крысюки таких повадок не знают. По всей видимости, Пулар Синдж отчаянно стремилась очеловечиться.

– Она не обещает, но постарается найти, – сказал Фенибро.

– Она просто прелесть.

– Да. Кровь еще не высохла.

Кровь? Лично я перестал видеть кровь на земле, едва мы покинули ту улицу, где похитили Белинду.

Сколько, оказывается, можно сказать простым качанием головы.

– Второй тоже пыжится, – пробормотал Морли, – свой талант выпячивает.

– Какой же?

– Человеческая речь.

– А! Думаешь, нас нарочно сюда завели?

– Ты спрашиваешь, могли ли Краск с Садлером похитить Белинду только для того, чтоб заманить тебя на кладбище?

– Угу. С них станется, верно? Возможно, они учли и то, что ко мне присоединишься ты…

– Гаррет, такой план могу придумать я, но никак не эти двое. Нашел стратегов! Им представился шанс схватить Белинду, они им и воспользовались. Может быть, надеялись, что с нею окажешься ты. Но план сработал не полностью.

Ну-ну. А откуда они узнали, где искать Белинду? И кто мог им сообщить, что она едет одна – или не одна?

– Думаешь, они догадываются, что их выследят? – По мне, Морли уж чересчур пренебрежительно относился к нашим врагам. А мозги у них есть, я имел несчастье в этом убедиться. Потому-то их все и боятся.

– Разумеется. След-то какой оставили. Но вряд ли они ожидают, что до них доберутся так скоро.

Я огляделся. Наша компания со стороны выглядела, мягко выражаясь, необычно, однако на кладбище необычность была в порядке вещей; а кто слишком заинтересуется, тому нос оторвем.

– Считаешь, Релвей за нами следит?

– Луна что, из зеленого сыра сделана?

– Я тоже так думаю. – Впрочем, в пределах видимости «хвоста» не наблюдалось. – Веди, Синдж. Ты молодец. Но будь осторожна.

Взгляд Фенибро говорил: поучи свою бабушку яйца разбивать. А вот Синдж чуть ли не замурлыкала от похвалы. Фенибро услышал и обиженно надулся.