Хозяйка чайной - Наталья Александровна Буланова

Жила себе в свое удовольствие, велась на деньги, купалась в роскоши, изменила, была сослана в начальную точку в свою чайную, но даже не хлебнула бед. Побыла в анабиозе, и, значит, вернется на все готовенькое? На тебе и успешное чайное дело, на теле и мужчину. Так? Где справедливость?

Трей показал мне совсем другую точку зрения, о которой я никогда не думала. Я все плескалась в чувстве вины, в радости от нового тела, нового шанса на жизнь. А ведь правда — почему этой стерве Алисии вот так все достанется. Где тут объективность?

Разве я двадцать лет не жила как в аду? Разве я не заслужила это счастье гораздо больше Алисии.

И только мысли о себе начинают заполнять сердце, как я тут же лишаю их кислорода.

Стоп.

Именно в момент, когда я уверилась, что достойна этого, появился куратор и показал, где мое место. Проучил, отняв у Трея память обо мне.

— Чего ты боишься? — спрашивает он.

— Боюсь потерять тебя, — говорю откровенно, глядя ему в глаза.

Трей сжимает меня крепче за плечи, притягивает к себе и страстно целует. Он словно старается связать нас вместе, заколдовать мир нашей любовью. И от этого так сладко и горько одновременно.

Я первая разрываю глубокий поцелуй и смотрю на Трея.

— Давай просто проведем счастливо эти дни, — прошу я.

— И жить как на вулкане? Нет. Нужно бороться за свое счастье. И я готов. А ты?

Что мне ответить? Наверное, будь выбор за мной, я бы не стала рисковать. Я бы провела оставшиеся дни утопая в счастье днем, а ночью в слезах о грядущем расставании. Но мой мужчина хочет сражаться с судьбой.

Что ж, тогда я с ним.

— Я готова, — тихо соглашаюсь с Треем.

И он заглядывает мне в глаза:

— Положись на меня. Я решу этот вопрос.

Но как? Мне кажется, это невозможным. Но Трей говорит это с такой уверенностью в голосе, что я киваю и начинаю верить в него.

— Когда куратор появился в последний раз? Вспомни все до мельчайших деталей.

— Когда я подумала, что имею полное право остаться в этом теле, а Алисия не заслуживает его. И когда выгнала ее из этого тела в свое.

— Вот как. Новая информация. Расскажи-ка поподробнее. Значит, вы были сначала вдвоем в этом теле?

— Да, она мне подсказывала… — я рассказываю, как происходило наше общение.

— Значит, когда ты играешь не по их правилам, они показываются. — Трей кивает своим мыслям. — Понятно… Тогда давай снова вызовем их.

— Но в чайной полно народу.

— Тогда у меня дома.

— У меня есть другая идея. Помнишь старушку из магического магазина? Она связана через мужа с этими кураторами. Она видела своего мужа, Ильху, во снах. А потом и других попаданцев, как я. Мое настоящее имя знала.

— И какое твое настоящее имя?

— Женя. Евгения.

— Женя, — повторяет Трей, и я закрываю на секунду глаза.

Мое имя, сказанное его голосом, звучит как лучшая песня.

— Хорошо. Пойдем туда. Старушка же исчезла?

— Да. Говорят, что ушла и больше не появлялась. Нас не арестуют за проникновение?

— Пусть только попробуют.

Когда мы добрались до магазина магических товаров, на двери висела табличка “Закрыто”.

Трей дотронулся до ручки двери.

— Заперто.

Но стоило мне коснуться деревянной поверхности, как она распахнулась.

— Кажется, тебя тут ждали, — говорит Трей, осторожно заходя внутрь, подобравшись, словно готов броситься в бой.

Но нас встретили абсолютно пустые прилавки и приколотый к весам листок.

Я беру его в руки и читаю:

“Завещание. Сие помещение и склад с территорией завещаю парнишке Рикки, что живет в чайной. А пока он не может отвечать за такое серьезное заведение, пусть ответственность за сие несет душенька Евгения, которая называет себя Алисией Госси”.

Листок падает из моих рук.

Глава 19. Часть 3

Так вот о чем говорила старушка Рикки тогда. Она говорила что-то вроде того, что мал еще, но должен осилить. Значит, старушка себе наследника выбирала!

То-то мне тогда эта фраза показалась бессмысленной. А тут вот оно что.

Вот Рикки обрадуется!

— Может, все же не сюда будем кураторов вызывать? — спрашиваю я у Трея.

— Нет. Здесь скопилось столько магии, что лучше этого места не найдем.

Я оглядываю пустые полки.

— Но тут же нет ни одной вещи.

— Они стояли тут годами. Здесь все пропитано волшебством.

Что ж, в этом Трей должен разбираться лучше меня.

— Хорошо. Тогда попробую.

Что там мне нужно сделать? Снова обнаглеть? Снова стать жадной?

Я смотрю на Трея. Ох, как же это легко сделать, и как будет больно снова перестраиваться. Там не сложно мечтать о хорошем — о жизни здесь дальше в красивом теле с шикарным генералом.

Что тут трудного?

Я легко представляю, как девяносто дней проходят, а я остаюсь здесь. У меня популярная чайная, счастливый Рикки за травяным прилавком, шкаф ломится от платьев, а погреб — от еды. А когда мы закрываем чайную, то нас с Рикки встречает Трей и ведет в свой большой дом.

Там есть наша общая спальня, которую Трей дал мне обставить по своему вкусу. На втором этаже есть комната Рикки, которую он обживал так, как ему хочется. А еще мы завели милого котенка, и он всегда ластится к ногам, как только мы переступаем порог дома.

Нашего дома.

Мы проводим теплые вечера вместе, жаркие ночи, и, возможно, в моем теле даже растет новая жизнь. И я не боюсь никаких кураторов, потому что уверена, что мой генерал снесет им головы, как только они посмеют явиться.

— Ну ты и размечталась, — раздается противный голос, вырывая меня из сладких фантазий.

Я открываю глаза и вижу мужчину с узкими плечами и большим животом. На нем вельветовый пиджак, а на лице столько веснушек, словно его сбрызнули йодом. Глаза же у него настолько ярко зеленые, что кажется, будто светятся изнутри.

Я перевожу взгляд на Трея, и по спине ползет ледяная змея. Потому что время словно остановилось для всех, кроме меня и куратора. Я даже вижу пылинки, замершие в воздухе.

— Значит, решила быть жадной? — спрашивает мужчина.

Я отступаю на шаг.

Вот попала так попала! На то, что Трей завязнет в паутине времени мы точно не рассчитывали. Что же делать?

В руках куратора появляется стеклянная прозрачная бутылка. Он трясет ей в воздухе, а словно взбалтывает мой животный страх.

— Это к-кислота? — спрашиваю я, отступая еще дальше.

Ничего не могу с собой поделать. Один раз куратор меня пугал