Самое Тихое Время Города - Екатерина Кинн

– Ой, блин. – У Игоря начинала кружиться голова. Пока был в напряжении – ничто не брало, а как кусочки ненормального стали занимать свои места в новой картине мира, так успокоился и начал уставать. – Как же у вас, наверное, хорошо… Мы же всегда мечтали о лучшем мире.

– Мы там все прекрасные и романтичные? – не по-человечески осклабилась Елена. – Дряни вы тоже насочиняли. Тысячелетнего рейха не хочешь? А он есть. Потому как идея жива и имеет мощную подпитку. Слава богу, расползаться ему не особо получается…

– Будем драться, – негромко сказал Инглор. – Я мало понял, но об Эйдолоне я слышал. И я знаю, что Серый Туман, который затягивает многие земли моего мира, – это его дело. Я буду драться.

Инглор до сих пор молчал, и все как-то даже забыли о нем.

– Прости, – сказала Елена. – Главное сейчас – отправить тебя домой. Ты знаешь, кому и что там сказать.

– Да, госпожа, – хмуро кивнул Инглор.

– Через два часа будь готов.

– Да, госпожа.

Игорь и Елена остались у костра одни. Темнело.

– Кто же направляет всех этих тварей на меня, бедного? – спросил Игорь, не обращаясь ни к кому.

– Я бы сказала, тот, кто знает о твоих способностях.

– Но кто?

Елена пожала плечами и ответила – на сей раз неожиданно мягко:

– Этого я не знаю, Игорь. Подумай сам, кто бы мог знать о тебе такие подробности.

– Господи, – прошептал Игорь, – как давно… Он назвал меня Портосом. Это мы же играли, еще в школе… Но ведь только свой, наш, «мушкетер» мог знать…

Елена молчала.

– У них, этих откровенцев, есть тоже люди с Той Стороны?

Елена кивнула:

– Наверняка. Только кто именно, с кем они на Нашей Стороне связаны – я не знаю.

Игорь склонил голову набок.

– А ты уверена, что я буду работать на вас?

– Это подход «Откровения», – усмехнулась Елена. – Мы говорим – не на нас, а с нами. Но выбор всегда за тобой – ты можешь отойти в сторону.

– Нет, я уж с вами, с вами, – усмехнулся Игорь. – Вы как-то симпатичнее капитана Вересаева. И «терминаторы» при вас не ходят.

Елена облегченно рассмеялась.

Разговор сам собой перешел к каким-то частностям и подробностям. Игорь пытался переварить все, что свалилось на его голову, и информации ему на сегодня было больше чем достаточно. Пришел Кот, принес коньяк. Сделали чаю.

Инглор наклонился к Игорю.

– Она прекрасна, – прошептал он.

– Она горгона.

– Все равно она прекрасна. Но ты не видишь – у тебя в глазах другая женщина. Пусть тебе посчастливится найти ее.

Игорь остался сидеть у костра, разинув рот.

Вечером над лесом, над поляной, полной костров, музыки и веселья, плясала Госпожа Луна. Инглор терялся в толпе пестро одетого народу, никто особенно не обращал на него внимания. Игоря замечали больше, потому как он уже успел кое с кем познакомиться.

Кончила наяривать волынка, возник какой-то парень с шаманским бубном и сумасшедшим взглядом. Глуховатый ритм завораживал. Потом к бубну присоединился тамбурин, потом вышел азиатского типа солидный мужик с варганом, а потом над толпой полетел низкий красивый женский голос, который без слов выводил какую-то дикую мелодию. Это было удивительно похоже на струящуюся яркую вышивку с точечными узорами бубна и тамбурина, с пунктирной медной варганной нитью. Три-четыре тени закружились у костра в стихийном, невероятном плясе. Это был какой-то выброс, какое-то наитие – и песенное, и плясовое, и ритмическое, разошедшееся по толпе, как круги по воде, и постепенно захватившее всех. Эхо низкого женского голоса раздавалось под высокими каменными сводами, волшебно меняя все вокруг.

Налей еще вина, мой венценосный брат,

Смотри – восходит полная луна;

В бокале плещет влага хмельного серебра,

Один глоток – и нам пора

Умчаться в вихре по Дороге Сна…

По Дороге Сна – пришпорь коня; здесь трава сверкнула сталью,

Кровью – алый цвет на конце клинка.

Это для тебя и для меня – два клинка для тех, что стали

Призраками ветра на века.

Так выпьем же еще – есть время до утра,

А впереди дорога так длинна;

Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра,

И ветер свеж, и ночь темна,

И нами выбран путь – Дорога Сна…

По Дороге Сна – тихий звон подков, лег плащом туман на плечи,

Стал короной иней на челе.

Острием дождя, тенью облаков стали мы с тобою – легче,

Чем перо у сокола в крыле.

Так выпьем же еще, мой молодой король,

Лихая доля нам отведена;

Не счастье, не любовь, не жалость и не боль —

Одна луна, метель одна,

И вьется впереди Дорога Сна…[18]

Мрачно поблескивали вонзенные в земляной пол вокруг очага мечи. В арку высокого выхода смотрела, не мигая, желтая луна, и от порога сквозь затканный серебристым туманом лес струилась светящаяся дорожка. Ветер провел влажным крылом по волосам и что-то прошептал.

Инглор выскользнул из круга в темноту, стараясь не нарушать дикой, жутковатой гармонии пляски. Игорь шагнул за ним. В темноте длинного зала сверкнули зеленым глаза Елены.

– Дорога, – еле слышно прошептал Инглор. – Надо идти…

Елена тихо дотронулась до руки Стража Холма. Инглор вздрогнул.

– Она поет, как птица Рианнон с серебряным горлом…

– Тебе лучше идти. Это долго не продержится.

Инглор вздохнул. Покачал головой. Затем отстегнул с ворота рубахи застежку, бронзовый березовый листик с хрустальной капелькой росы, и протянул на раскрытой ладони Игорю:

– Вот. Это тебе.

Игорь осторожно взял такую хрупкую с виду, но неожиданно тяжелую и твердую вещь.

– Спасибо. Только вот отдарить нечем.

– Будет случай – отдаришь. Сдается мне, мы еще свидимся. – Инглор улыбнулся.

– Надеюсь.

Игорь смотрел, как растворяется в лунном сиянии его силуэт, как вспыхивает и гаснет тусклым светом под ногами у него туманная тропа. Вскоре он растворился в ночи, и ветер уже пах обычной листвой и влажной землей. И бронзовый котел на очаге стал обычным закопченным каном, очаг – просто костром, да и круг стал распадаться, потому как певица устала.

Но листок на ладони остался прежним, и капелька хрусталя влажно дрожала в лунных лучах.

Вернулись все в лагерь немного печальные, а Игорь еще и придавленный мрачными размышлениями. Заснуть он не мог, потому долго сидел у костра, думая о Той Стороне, о том, как там все может быть. Кэт тоже сидела у костра, закутавшись в спальник. Нилакарна дремал у нее на коленях.