Вернуться в осень - Павел Стретович

– Да кто он такой, в конце концов? Почему нельзя было избавиться от этого сопляка в Рохе? Что означает – не отсюда? И как можно самому убить дема?

– Много вопросов, Ар-Роз. Много спрашивают те, кто мало смотрит, мало слушает и мало думает. То есть глупцы. Я уже сказал – он не виден в Эфире. Избавимся, когда будет час, он простой человек. И победил дема не силой, а чувством. Все, хватит вопросов. Теперь слушай… У тебя должны быть связи – с морскими корсарами на западном побережье…

Он наконец кончился, этот холод вечных льдов и снегов, с мерзлой, продирающей до самых костей стужей и таким же мерзлым ветром, который сводил рот и заставлял распухать и деревенеть язык, и замерзать словам и мыслям, и руки переставали что-то чувствовать, и окоченевшие ноги тоже переставали ощущать землю, и глаза от белизны болели и слезились куриной слепотой… Кончился холод и ушел – совсем ушел, в свою страну вечных льдов и снегов. Навсегда.

Эния когда-то часто слышала о таком от няни, доброй улыбчивой Деманты, когда они сидели вместе с Лами у камина долгими зимними вечерами. И ждали, когда придет отец и загонит обеих в постель, и накроет теплым одеялом, и смешно подергает ее за нос, а Лами за ухо, скажет «котята – веселята», а потом поцелует на ночь и задует свечу…

Он кончился и ушел, этот страшный и безнадежный холод, и взамен пришло теплое и ласковое море. Оно накатывало мягкими волнами и обхватывало замерзшие синие ступни, слизывая пенистым языком корочки льда и старые, отшелушивающиеся ранки, навсегда унося их с собой…

Эния радостно засмеялась и взбила руками воду – какое же оно теплое, какое же доброе и все-все-все понимающее. Вверх взлетают веселые брызги, нежно щекоча оживающую кожу и стремительно снимая студеную тяжесть и одеревенелость, дружными струйками стекают вниз по рукам, забирая с собой отчаяние, тревоги и заботы…

«Ты никогда не была такой счастливой, девочка моя, я давно не слышала от тебя такого детского смеха…»

«Мама! – радостно закричала Эния, – мамочка моя! Покажись, пожалуйста, покажись – я ведь никогда не видела твоего лица!»

«Солнышко мое, я всегда рядом и ты всегда видишь меня – в мыслях, во снах и когда смотришь в зеркало…»

«Оно такое ласковое, мама! И так любит меня – смотри, как искрится вода! Это потому, что я люблю мир!»

«Я так рада за тебя, моя девочка…»

«Лед кончился, мама, – Эния взметнула вверх переливающиеся брызги, – он уже не сковывает меня, все кончилось – и стужа, и снег, и ветер…»

«Да, дочка, это правда»

«Вот только…»

Море продолжало накатываться теплыми волнами, мягко щекоча покалывающие ноги. Эния опустилась в воду и задумалась. Грусть опять, как всегда, сначала прикоснулась, потом обхватила сразу ставшее неспокойным сердце. Она вспомнила, и пришло понимание.

«Вот только не знаю, что происходит, мама. Где он, тот – который был… С которым мы слились воедино. И поднялись в Эргану…»

«У тебя есть большое умение, моя девочка. Различать голос сердца».

«Это был человек? Он не погиб в Рохе?»

«А сейчас рядом с тобой – человек? Что тебе говорит твое сердце?»

«То же, что и тогда. Но то был – воин».

«А разве есть разница?»

«Никакой, мама. Просто сердце не может принадлежать двоим одновременно. Двум людям. Я – замужем. По всем законам – и земли, и неба. Ты смеешься?»

«Я просто очень тебя люблю, моя доченька…»

«За последнее время я дважды стояла на пороге смерти. И дважды меня спасло чудо. Разве бывают такие совпадения?»

«Случайностей не бывает вообще, Эния».

«Тогда о чем это говорит?»

«Подумай».

«Мне страшно вспоминать, мама. Вода затянула, схватила своими мокрыми руками и потащила с собой – туда, где темная глубина… Это был страх, и я больше ничего не помню от страха. Но… Второе спасение напомнило первое. Только… Он рядом. И к нему можно прикоснуться рукой. Я легкомысленная, да? Взбалмошная?»

«Ты очень серьезная, моя девочка. Просто тебе подарили любовь. Настоящую любовь».

«Мой воин погиб в Рохе, да? И поэтому пришел второй? Ты опять смеешься… Почему ты никогда не говоришь прямо?»

«Потому что, дочка, человеку даны разум и свободная воля. Это означает, что он всегда может выбирать. Между добром и злом, между правдой и ложью, между милосердием и эгоизмом, трудом и ленью, прощением и обидой, между поступками и разными сердечными помышлениями… Никто не вмешивается в это. Разные силы, бывает, подсвечивают пути, но выбор и шаг человек делает сам».

«Тогда подсвети мой путь, мама…»

«Ты просто не упусти его. Того, кто рядом с тобой».

…Эния очнулась и открыла глаза. Болезнь отступила – она сразу почувствовала это: прошла тягучая тяжесть и боль в груди, в голове сияла просто удивительная ясность.

Она повернула голову, осматриваясь, – незнакомая комната, задернутые шторы создавали уютную полутьму, громоздкий старый комод и стол, заставленный пузырьками и ложечками, потрескивающий приятным теплом камин… Камин сразу всколыхнул воспоминания – потрескивающий огонь в лесу, колышущиеся отсветы на деревьях, человек, заботливо накрывающий своим сюртуком… Где она? И как сюда попала…

Эния протянула руку – может, в изголовье кровати есть шнурок с колокольчиком? Шнурка не было. Тогда она скинула одеяло и села – комната сразу поплыла перед глазами. Естественно, после болезни еще оставалась слабость…

– Тут кто-нибудь есть? – Голос тоже еще не окреп, но уже был спокойным и не дрожал и слушался ее.

Дверь раскрылась и в комнату впорхнула девушка, свежая, хорошенькая, сияя чистыми улыбчивыми глазами.

– Очнулись уже? Вот и замечательно! Как вы?

– Хорошо…

– Я и вижу, что хорошо. Теперь вообще все будет очень хорошо. – Казалось, она совсем не нуждалась в ответах Энии. – Кризис миновал сегодня ночью. Мы все очень волновались, но он миновал и слава богу. Одну минутку…

Эния, улыбаясь, смотрела на нее – такая она была радостная и довольная. Девушка замерла у стола, отмеряя глазом капельки из пузырька на ложечку и беззвучно шевеля губами, потом подлетела к ней:

– Выпейте! Скажите мамочке: а-а-а-а!

Эния засмеялась и послушно раскрыла рот:

– А-а-а-а!

И сразу скривилась – капли оказались ужасно горькими. Но она сразу узнала вкус – эмацея. Драгоценная эмацея из Роха. Вот почему она так быстро поправляется…

– Не вставайте, вам еще нужно лежать. – Девушка мягко положила ее обратно на подушку. – Вы еще очень слабы…

Лучезарная здравительница быстренько поставила пузырек на стол и присела на кровать рядом с Энией.

– Вы девушка Анта, да? Вы такая красивая! Мы всегда знали, что у Анта может быть только такая девушка. – Она одновременно поправляла одеяло и взбивала под головой подушку. – Он такой скрытный, от него невозможно добиться никакого толку! Никогда ничего не рассказывает! Но мы сразу поняли – видели бы вы, как он бережно к вам относился…