Вернуться в осень - Павел Стретович

Путь начал сильно подниматься в гору – очевидно, они добрались до уступов, которые Сергей видел раньше. И которые заставляли бежать и клокотать спокойную ранее речку. Как ее, Гурая? Сосны кончились – склон порос редким кустарником и густой травой, насколько дотягивался взгляд.

Сергей оценивающе глянул на девушку. Она смотрела вверх, ее глаза светились решительным огоньком. «Елки, ну и женщина. Гораздо лучше той… Что с моим сердцем? Отчего такой барабанный бой? Неужели я такой хлюпкий на красоту? Жалко, что такие, как я, о подобном не могут даже и мечтать. Рядом с такими – всегда высокие и крутые, с мужественными лицами. Тем более – аристократка. Что бы она там ни говорила…»

– Ну что, вперед? Мы сможем это?

Она была очень бледна, щеки не порозовели даже от быстрой ходьбы, но все равно улыбнулась.

– Ведите.

«Понятно, что мне в ней нравится. Не воля и не выдержка, хотя это тоже похвально. Отсутствие чванливости и зазнайства красавицы, вот что. Она привлекательна, но ведет себя абсолютно без апломба и высокомерия, как будто совсем не придает значения своей внешности. Очень редкое явление…»

Они двинулись наверх. Она тяжело дышала сзади, стараясь не отставать, ей было трудно, озноб сменился жаром – на лбу выступили крупные капли пота. Сергей забрал свой сюртук обратно, он теперь только мешал – своей сырой тяжестью на хрупких плечах.

Кустарник не мешал, он даже помогал – за него можно было уцепиться рукой и удержаться, и не скатиться назад, когда совсем не оставалось сил. Час. Целый час борьбы с крутым уклоном, с природой, со слабостью и с собой. Сергей совсем по-другому представлял себе аристократок…

– Может, передохнете?

Она устало дышала рядом, вздымалась и опускалась грудь, но в глазах светилась решимость.

– Лучше уже наверху. – Потом виновато добавила: – Я не сильная… Боюсь, если сяду, то вряд ли встану.

«Откуда, ну скажи – откуда у тебя эта виноватость? Кто научил? „Чистота души, – мелькнула в голове как частичка воспоминания мысль, – начинается от осознания своих слабостей…“ Ты сильная, незнакомая девушка, еще какая сильная. Духом, а не телом».

Через час они поднялись наверх, разом преодолев двойной уступ. Сергей тяжело вздохнул – перед ними опять расстилался хвойный лес, дымки были далеко, солнце почти спряталось за горизонт и вокруг уже начинало темнеть. Девушка обессиленно опустилась рядом на траву, ветер шевелил ее длинные темные волосы.

Он обернулся назад – внизу широкой лентой изгибалась река, прячась кое-где за густым лесом, вспучивались бугры холмов и, завершая панораму траурной каймой, на горизонте темнел раздражающий Рох.

«Достаточно высоковато. Когда-то я уже летел с похожего уступа. Только покруче, и Рох был ближе…»

Он наклонился к девушке – она ответила уставшим доверчивым взглядом, присел и поднял ее на руки. Она не сопротивлялась.

– Здесь ветер. И мы очень видны. Зайдем немного вглубь, и я попробую развести огонь.

Она молча кивнула и прислонила горячую голову к его плечу. У нее просто не было сил говорить.

Сергей шел очень осторожно, и что-то происходило в его душе. Он ощущал ее, эту волну заботы и тревоги за нее, за ее доверчивость, за болезненность, усталость и виноватость. Беспокойство, тревога и забота, граничащие – он еще не отдавал себе в этом отчета – с нежностью.

Мягко опустил на мох, прислонив к раскидистой ели, и опять накрыл своим сюртуком.

– Я только соберу дрова.

Лес был старый, и дров вокруг оказалось предостаточно, подсохший кремень выдал замечательные искры, и вскоре под елью запылал хороший костер – очень вовремя, потому что стало совсем темно.

Он молча ломал ветки и складывал их в небольшую поленницу, про запас. Девушка думала о чем-то своем, задумчиво глядя в огонь – по ее платью иногда пробегали быстро исчезающие струйки пара.

– Спасибо вам. Спасибо вам за все…

– Можете мне не верить. Но я не сделал ровным счетом ничего особенного. Я очень хорошо плаваю.

Она помолчала, глядя в огонь, потом тихо сказала:

– Меня постоянно спасают в последнее время. От смерти. И всегда – очень хорошие люди… Наверное, у неба есть на это закон – кому такое поручать.

Сергей присел рядом на корточки и положил руку на ее лоб. Она не отстранилась, только молча смотрела на него. Лоб почти горел.

– Нам придется потерпеть до утра. Вы уж продержитесь… Было бы глупо – спастись из реки и сдаться болезни.

Она улыбнулась.

– Не беспокойтесь. Мне очень хорошо здесь.

– Вас будут искать? Я имею в виду – муж, семья.

– Обязательно. Но, боюсь, не скоро. И не муж.

Он опустился на землю и протянул руки к огню. Костер весело трепетал, потрескивая и подбрасывая длинные языки пламени и разгоняя сгустившуюся темень до ближайших деревьев.

– В семье бывает так, что у каждого из двоих в голове своя дорога, – сказал Сергей. – Свое видение мира, и семьи, и жизни. И каждый идет по своей сам. Вздыхает, мучается и считает себя правым… А нужно ведь совсем немного. И очень много. Для того чтобы соединить эти дороги в одну и пойти по ней вместе, взявшись за руки, каждый должен отказаться от своей. И никогда не считать себя правым.

Ее глаза блестели заинтересованной синевой из-за поднятого к самому лицу темного воротника его сюртука.

– Ваша семья скучает без вас?

– У меня нет семьи.

– Вот как?

Она некоторое время смотрела на него, потом перевела взгляд на огонь.

– У меня такое чувство, как будто я знаю вас очень давно… И могу говорить вам абсолютно все. Но я боюсь… Простите меня. Вы меня неправильно поняли. Я его ищу, своего мужа. Как ищут свою мечту… Только вот теперь сомневаюсь – существовал ли он на самом деле?

– Может, напрасно ищете? Может, не стоит гоняться за мечтой? Иногда лучше оглянуться вокруг и посмотреть – может, есть и всегда был кто-то рядом, но просто незаметен в тени?

Она задумчиво улыбнулась.

– Может и так…

Сергей промолчал. У каждого свои мечты, и трудно понять иносказания непосвященному. Он чувствовал: она была очень непроста. И ездила в карете, и умела повелевать. И тем не менее слушалась его, простого странствующего искателя сюжетов для театра своего отца… Хотя конечно – ведь он ее спас, она чуть не утонула, и перед этим ее чуть не убили, и теперь была больна и остро нуждалась в его помощи…

Он поднял голову – прямо в глаза искрилась луна, просвечиваясь сквозь макушки высоких сосен. Сергей поднялся и, подбросив дров в огонь, поправил на ней просохший сюртук.

– Постарайтесь заснуть.

Ее глаза были совсем близко, расширенные, блестевшие в отсветах костра непередаваемой синевой.