Любовь и хоббиты - Иван Иванов

– П-пп-пусти! – я дернулся влево, рванул вправо и, не в силах устоять, рухнул на пол. Извиваясь как червяк, докорячился до выхода, молния разъехалась, и прямо перед носом возникла изящная ножка в армейском ботинке, потом вторая, и не надо было больше ничего разглядывать, чтобы понять – Алина!..

– Ах ты, маленький, за что он тебя так? Миша, зачем? – не дожидаясь ответа, девушка быстро размотала тесьму.

– Вы нарушаете инструкцию, лейтенант Сафина! – предупредил психолог.

– Я нарушаю инструкцию, андроид с хрен запомнишь каким номером, а ты издеваешься над живым существом! А как же первая заповедь робототехники?

Мишка почесал плюшевую головушку и насторожился:

– Она гласит, что робот не может причинить вред человеку… А что?

– Вот-вот!!! – Алина, стоя на коленках, стряхивала с меня пылинки. О, боже! После всего случившегося: падений с высоты, горящих пальм и погребения под драконихой, было фантастически приятно. – Вот-вот!!! – повторила она и покосилась на лжеигрушку. – А сам ты что натворил?

Медведь торжественно застыл и принялся возражать:

– Хоббит – не человек, уважаемый лейтенант Сафина, – он показал на меня мохнатой лапой и продолжил чесать голову. – И вреда я не причинял. И номер мой запомнить очень даже просто. Комбинацию символов NMOXX1287444 можно запомнить следующим образом. Буква N – это вторая буква в слове «андроид», М – это медведь, ОХХ – это выражение эмоции восторга при виде такого приятного медведя. Число сто двадцать восемь соответствует качеству записи эм пэ три файла, а семерка символизирует духовность. Первая четверка может быть ассоциирована с тысяча девятьсот шестьдесят четвертым годом – годом изобретения языка программирования Бейсик. Вторая четверка может быть ассоциирована с тысяча девятьсот семьдесят четвертым годом – годом появления стандарта языка программирования Паскаль, а третья – с икс шестьдесят четвертой разрядностью Виндоуз.

– Ты что-нибудь понял? – обратилась ко мне Алина, выпрямляя прекрасные ножки, стройность которых не могла скрыться даже под тканью армейских камуфляжных брюк.

– Хоббит – не человек, – вздохнул я.

Медведь пожал плечами, Алина тоже.

– Знаешь, что, Миша, выбирай, – Сафина уселась на ящик. – Либо ты Миша, либо «хрен-запомнишь-под-каким-номером», а вот это всё, про цифры да про символы, пожалуйста, другим мишкам рассказывай.

– Мы должны задержать хоббита, – холодно отозвался медведь и потребовал. – Помогите мне, лейтенант Сафина.

Алина нагнулась, подобрала бинты и двинулась на мишку.

– Лейтенант Сафина! Лейтенант Сафина! Что вы делаете??!

Когда в палатку зашел Алекс, он увидел связанного по самые уши медведя, слепо тыкающегося в угол, Алину, сидящую на том же ящике, и меня. Пожалуй, я вызвал наибольшее движение мускулов на лице командора, а точнее не я, а то, что со мной Алина делала: укачивала меня, словно младенца. И пела колыбельную:

Спят усталые агенты, вместе спят,

Мир спасли и тихо в носики сопят.

Даже шеф наш спать ложится,

Чтобы ночью нам присниться.

Глазки закрывай, баю-бай!

С нами можно оказаться на Луне,

И с Буденным покататься на коне,

И с да Винчи подружиться,

С Гофманом вина напиться,

Слюни не пускай, баю-бай!

Баю-бай, должны агенты ночью спать.

Ведь агентам надо часто мир спасать.

Ах зачем ты, Бобберочик,

Чуть не сжег весь островочек?

Больше не сжигай! Баю-бай!

– Что это? – сухо спросил Орлов.

– Ш-ш-ш-ш! – она округлила глаза. – Не видишь, что ли? Еле укачала бедняжку!

Я на всякий случай прикинулся спящим.

– Истерика? – командор нагнулся взглянуть на меня.

– Еще какая! – Алина усилила тряску. – Ш-ш-ш-ш! Ш-ш-ш-ш!

– А что с андропсихом?

– Тоже истерика, – выдала она самым честным тоном из всех существующих. – Орал, что мы тут чокнутые, грозился применить электрошок… Короче, сломался мишка.

Орлов повернулся к забинтованному медведю, тот продолжал тыкаться в угол.

– Экспериментальная модель, нестабильная. Отключу его.

– Сделай милость, дорогой!

– И отформатирую… Как думаешь, стоит?

– Делай, что считаешь нужным, любимый, я в этом полный ноль. А вот агента 013 точно надо, чтобы не косил от экстренных миссий. Научная работа у него, видите ли, и сезонное размножение! Не знаю только, чем лучше это сделать? Как считаешь, жирного кота лучше форматировать веником или голодом?

– Угу, – послышалось из угла. Орлов щелкнул медвежьими ушами, как переключателями, и ни в чем не повинный психолог рухнул на пол.

Всегда буду помнить, как она спасла меня.

Орлов отправился по делам, Алина улеглась на мягкие сумки и уснула, а я выскользнул из палатки прошвырнуться по лагерю. Из обрывков подслушанных разговоров выяснилось, что комодские стрекозы сумели залить пальмовую рощу достаточным количеством воды. Огонь сдал позиции, уперся в скалы и кончился. Как я и думал, старая дракониха дрыхла на том же месте. Группа быстрого реагирования ждала сменщиков, которые должны были заняться драконами-подростками. Сменщикам предстояло израсходовать цистерну концентрированного единорожьего молока. Говорили и о третьей группе, которая займется восстановлением ландшафта, – засадит остров новыми пальмами.

Разведчики вернулись на стрекозах в лагерь и сообщили, что обнаружили три десятка нетронутых кладок, я был по-настоящему рад этой новости.

– До сих пор не понимаю, почему здесь оказался хоббит, – признался один электронщик другому, отключая передатчик-галлюцинатор. Я надежно спрятался, но хорошо слышал каждое слово.

– Хоббит такая тварь, – с готовностью ответил второй специалист, – в любую дырку пролезет. Куда только гоблины смотрят!

Эти двое даже и мысли не допускали, что хоббит прибыл на остров в качестве агента.

Через час я вернулся на Базу вместе с отрядом Алекса Орлова.