Игра стихий - Эльвира Плотникова

Агате тоже приходилось тяжко. Она не жаловалась, но явно страдала. Кожа на лице и руках бугрилась волдырями, некоторые лопнули и сочились мутноватой жидкостью.

– Джен, залезай.

Не заметила, как рядом оказался Ларс. Он опять предложил помощь.

– Нет, – отказалась я, – Агату неси.

– Джен, не глупи, я могу идти, – отозвалась Агата.

– Я тоже могу.

– Джен, на закорки, это приказ, – прервал наше препирательство Камиль.

Имел право, как старший группы. Я вздохнула, но послушалась. Дальнейшее препирательство было бы похоже на капризы.

– Мы слишком долго идем, – сказала Мариза. – Или компас врет, или…

– Или, – ответил Камиль. – В каком направлении мы бы ни шли, пересечь остров – дело нехитрое. Всего-то час. И я не понимаю, где все эти насекомые, пауки и змеи. Хоть кто-нибудь живой.

Ответить ему никто не успел. Погода поменялась внезапно. Только что через кроны деревьев светило солнце и можно было разглядеть голубое небо, и вот уже вокруг черно, как ночью, сверкают молнии и гремит гром.

– Надо искать укрытие! – прокричал Камиль.

Грохотало прямо над нашими головами. Ветер дул с такой силой, что деревья гнуло к земле. Я скатилась со спины Ларса. Неудачно, ударилась больной ногой и упала на колени. Когда поднялась – рядом никого не было.

Молнии били без остановки. Вспыхивая, они освещали пространство вокруг меня. Никого не было!

Я звала – громко, стараясь перекричать гром и бушующий ветер. Тщетно. Куда бежать? Что делать? Молния ударила в дерево, и оно загорелось. Сразу, ярко, сильно. И потом еще одна подожгла дерево с другой стороны. В считаные секунды вокруг меня выросла стена огня. Ветер нес пламя по лесу.

Я заметалась. От пламени веяло жаром. Воздух раскалился. Земля вдруг стала уходить из-под ног. Еще и землетрясение? И ливень! Сильные мощные струи сбивали с ног. Стало тяжело дышать – вода заливала лицо.

Оглушенная, испуганная, я вдруг поняла, что лежу на животе, судорожно цепляясь пальцами за скользкую землю. Мне не выжить в разбушевавшейся стихии. Бежать некуда, да и сил нет.

Рядом рухнуло дерево, вырванное ветром с корнями. Меня зацепило ветками – они проехались по спине, сдирая одежду и кожу. Новая боль полыхнула огнем, захлестнула, и я почти потеряла сознание.

Что-то не давало мне погрузиться в пучину беспамятства. Хотелось умереть – и прервать испытание, прекратить муки. Не получалось. Зато внезапно вернулась эмпатия.

Они все появились в моей голове. Мариза, Агата, Камиль и Ларс. Я чувствовала их, как себя. Зуд во всем теле, боль в бедре, в руке, в боку. Страх – один на всех, многократно усиленный. А еще отчаяние. Злость. Ярость. Они все были внутри меня. Они были мной, а я – ими.

Упало еще одно дерево, и меня придавило ветвями. В него ударила молния. Несмотря на ливень, вокруг меня разгорелся новый пожар. Только теперь я находилась в центре костра и горела вместе с ветвями, мечтая об избавлении.

Страшная боль поглотила меня целиком, жар обжигал горло, кожа лопалась. Но я чувствовала не только собственные мучения. Сверху сыпалась земля, погребая меня под собой, и могильные черви лезли прямо в рот. И вода заполняла легкие, разрывая их изнутри. Я падала с большой высоты, разбиваясь об острые камни. И сильный ветер рвал мое тело на части – буквально сдирая кожу и отрывая конечности.

И все это сразу. Одновременно.

А потом я умерла.

Тишина. Темнота. Умиротворение.

Я жива? Шевелю кончиками пальцев на ногах. Чешу нос. Осторожно открываю глаза.

Комната в полумраке. Не понять, день или ночь – окна зашторены, а приглушенный свет льется из светильников. Лежу на кушетке, в одежде. В той самой, в которой пришла на испытание: теплые брюки и свитер. Только обуви нет. Снова шевелю пальцами, разглядывая носок в бело-красную полоску.

Боли нет. Чувствую приятную легкость, прилив энергии. Хоть вставай и беги.

Осматриваюсь. В комнате еще четыре кушетки. И на них четыре спящих человека: Мариза, Агата, Ларс и Камиль. Я проснулась первой.

Воспоминания никуда не делись. Я помню и остров, и страшный ураган, и смерть. Но ощущения, что это все произошло со мной, нет. Как будто я читала книгу или смотрела спектакль. Интересно, это потому, что теперь я точно разделяю реальность и симулятор? Или защитная реакция сознания, которое не справилось с пятью смертями одновременно?

Потянулась и сладко зевнула. Будить остальных? Нет, пусть сами просыпаются. А я поищу воду. Пить ужасно хочется.

Тихо встала и на цыпочках подошла к двери. Она была не заперта – приоткрыта. За ней обнаружился коридор, пустой и темный, и полоска света под дверью напротив. Услышав чьи-то шаги, я нырнула обратно в комнату и замерла.

Глупо! От кого я прячусь? Зачем? Я же пить хочу…

– Инвар, ты здесь?

Знакомый голос. Алана, наш преподаватель по целительству. Подруга Инвара. Мы гадали, какие между ними отношения. Мариза уверяла, что не знает, а они при студентах вели себя безупречно, то есть никаких намеков на теплые чувства.

– Да, – коротко ответил Инвар.

Дверь напротив захлопнулась. Вот бы послушать, о чем они там говорят! Сейчас, когда Инвар еще не знает, что не все его подопечные спят после проваленного задания. Правда, он может меня услышать… Но я уже умею закрываться. Бес все равно далеко.

Бес… Где он? Что с ним? Он уверил меня, что их задание легкое, что Инвар на самом деле не сильно сердился. И все же я беспокоилась. Одно успокаивало – Бес не один, с ним Лин.

Однако если я хочу подслушать разговор, стоит поторопиться. Я быстро закрылась, эмпатически и ментально, и на цыпочках подошла к двери.

– …сказать, что я чудовище? – горько вопрошал Инвар.

– А ты чудовище? – В голосе Аланы мне послышалась усталость.

– Как будто ты не знаешь! – взорвался Инвар.

Я не слышала его эмоций, обычно он их прятал. Зато Алану чувствовала прекрасно. От нее потянуло сожалением.

– Все прекрасно знают, что иначе нельзя, – продолжал рычать Инвар, – но чудовище – только я. Не я принимал это решение! А хочешь на мое место? Давай! Ты теперь тоже преподаватель горного. Давай, попробуй, каково это. Давить, ломать, окунать мордой в дерьмо – и все «ради их же блага»!

– Не наговаривай на себя, – терпеливо произнесла Алана. – Я знаю, ты только направляешь. Если бы не ты…

– Если бы не я, ее родители были бы живы. Я не сумел защитить… не смог… А теперь я истязаю их дочь…

Я забыла, как дышать. О ком из нас говорит Инвар? Ясное дело, о ком-то из нас! Чьих родителей он знал? Агаты? Маризы? Или… моих?

– Инвар, прекрати. Ты спас девочку. И ты делаешь все, чтобы ее защитить в дальнейшем. Я пришла не обвинять. Хотела узнать, как прошло испытание. Инвар… Инвар?