Королевство шипов и роз - Сара Маас

– Так это же… – растерянно протянула я.

– Совершенно верно: слова из твоего знаменитого списка. Он был слишком сочным, чтобы пройти мимо. Правда, для любовных стихотворений совершенно не годился.

Уловив молчаливый вопрос, Тамлин продолжил:

– Когда я служил в отцовском пограничном отряде, мы устраивали состязания на самое непристойное пятистишие. Проигрывать я не любил, а потому решил научиться стихосложению.

Я не знала и не хотела знать, как ему удалось запомнить длинный список моих слов. Чувствуя, что я не выхвачу стрелу и не выстрелю в упор, Тамлин вновь забрал у меня листки и прочитал четвертое стихотворение. Оно оказалось самым грубым и непристойным из всех.

Когда он закончил, я выла от смеха. И мой хохот, будто жгучее солнце, плавил многолетний лед, скопившийся у меня в душе.

* * *

Мы возвращались домой. Я продолжала улыбаться. Настроение мое настолько поднялось, что я не побоялась спросить Тамлина:

– Вчера в саду ты сказал… что этот сад был подарком… обретенной паре. Разве у вас не женятся и не выходят замуж?

– Почему же? И женятся, и замуж выходят. Но те, кому особо посчастливилось, обретают не просто мужа или жену, а свою пару. Ровню себе во всем. Фэйская знать часто женится и выходит замуж, не встретив пары. Но если ты обрел пару, между вами возникают настолько прочные узы, что брак в сравнении с ними кажется чем-то поверхностным.

У меня не хватило смелости спросить, случалось ли фэйри обрести свою пару среди людей? Зато я решилась на другой, не менее дерзкий вопрос:

– А где твои родители сейчас? Что с ними произошло?

У Тамлина дернулась челюсть. В глазах мелькнула боль. Напрасно я спросила!

– Мой отец…

Возле костяшек блестели когти, однако Тамлин их не выпустил. Какая же я дура! Вообразила, что мне позволено спрашивать о чем угодно. Взяла и испортила чудное утро.

– Мой отец был не лучше отца Ласэна. Даже хуже. Двое моих старших братьев пошли в него. Они держали рабов. Все. Мои братья… Когда заключалось Соглашение, я был еще слишком молод. Но хорошо помню, как братья…

Он умолк.

– В моей душе остались шрамы. И когда я увидел тебя, твой дом, я не мог поступить так же, как сделали бы они. Я бы себе такого не позволил. Я решил, что не причиню вреда ни тебе, ни твоим близким. Ты не станешь подчиняться капризам и прихотям фэйри.

Рабы. Значит, когда-то здесь жили рабы. Я не хотела об этом знать. Не искала их следов, хотя за пятьсот лет все следы давно исчезли. Но для большинства соплеменников Тамлина, для его мира я и сейчас оставалась говорящей вещью. Тамлин это знал. Как и суриель.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Он пожал плечами, показывая, что один добрый поступок не снимал с него груза вины.

– А твоя мать? – спросила я.

Тамлин вздохнул:

– Моя мать крепко любила отца. Слишком крепко. Но недаром они были обретенной парой… Мать видела, в какого тирана он превращался, однако ни разу не сказала худого слова о нем. Я не мечтал унаследовать отцовский титул. Если бы у меня появилась хоть малейшая тяга к власти… думаю, братья оборвали бы мою жизнь еще в детстве. Когда возраст позволил, я вступил в отцовский пограничный отряд и стал учиться воинскому ремеслу, чтобы служить отцу или тому из братьев, кто унаследует титул правителя.

Он согнул пальцы, но опять не дал когтям вырваться наружу.

– С ранней юности я понял, что сражения и убийство – единственные занятия, которые у меня хорошо получались.

– Сомневаюсь, – возразила я.

Тамлин криво улыбнулся:

– Я прекрасно играю на скрипке, но сыновья верховного правителя не становятся бродячими музыкантами. И потому я учился сражаться, оттачивал свое искусство, а потом сражался против тех, на кого мне указывали. Я не вмешивался и не хотел вмешиваться в интриги братьев. Но мое могущество и влияние росло. Я уже не мог этого скрывать.

Он покачал головой.

– К счастью или к несчастью… родителей и братьев убил верховный правитель враждебного Двора. Почему я уцелел? Котел решил проявить ко мне милосердие. Я скорбел лишь по матери. Что касается остальных… – Тамлин пожал плечами. – Наши судьбы в чем-то похожи. Мои братья тоже не стали бы даже пытаться меня спасти, окажись я в твоем положении.

В каком ужасном, жестоком мире жили всемогущие фэйри. Семьи, идущие на что угодно ради власти. Убийства из мести, из взаимной ненависти. Неужели они помешались на власти? Быть может, доброта и щедрость Тамлина – его своеобразный протест? Увидев меня, он понял, что смотрится в зеркало.

– Я тоже скорблю, что жизнь твоей матери оборвалась вот так.

Что еще я могла ему сказать? Тамлин улыбнулся одними губами.

– И ты, сам того не желая, стал верховным правителем.

– Большинство верховных правителей с раннего детства обучаются искусству борьбы за власть и множеству придворных каверз. На меня этот титул просто свалился. Переход оказался слишком тяжелым и для меня, и для отцовских придворных. Многие переметнулись к врагам отца, только бы не служить воину-зверю и не слышать его рычания.

Однажды Неста назвала меня «полудиким зверем». Я едва удержалась, чтобы не стиснуть руку Тамлина и не сказать, как я его понимаю.

– Тогда эти придворные отъявленные глупцы, – бросила я. – Ты уберег эти земли от болезни. Многим ли правителям это удалось? Не жалей о них. Глупцы и есть глупцы.

Но Тамлина мои слова не успокоили. Его глаза подернулись тьмой, плечи ссутулились. К этому времени мы успели выйти из леса и обогнуть цепь крутых и пологих холмов. На многих вершинах я видела фэйри, их лица тоже скрывали маски. Фэйри занимались довольно странных делом: собирали дрова для больших костров.

– Чем они заняты? – спросила я и остановилась.

– Готовят костры к Каланмаю. Он через два дня.

– Что это за праздник?

– А разве у вас не отмечают Ночь огня? – удивился Тамлин.

Я покачала головой:

– После разграничения миров люди не празднуют ваших праздников. В некоторых местах они даже запрещены. Мы и имена ваших богов давно забыли. Чему посвящен праздник Ночи огня?

– Это всего лишь весенний ритуал. Мы зажигаем костры, и… магия ночи помогает нам возродить землю еще на год.

– А что за магия?

– Я же тебе сказал: это ритуал. Цепь последовательных действий. Но они… слишком наши. Лучше объяснить не умею.

Тамлин стиснул зубы и повел меня другой дорогой, стремясь держаться подальше от незажженных костров.

– В эти дни ты увидишь больше фэйри, чем обычно. Часть из них – подданные Двора весны. Но будут и пришлые. Некоторым в ночь празднества разрешено пересекать границы.