Фаворит. Сотник - Константин Калбазов

– Поди еще и про турок все знаешь?

– Ну всего я и про тебя не ведаю. А вот о турках, надеюсь ты мне расскажешь. Потому как у меня до них дельце есть.

– А не секрет, какое?

– Не. Не секрет. Хочу сотником прозываться.

– А сотенный, стало быть, тебе не по нутру? В дворяне хочется?

– Ну так, ить всегда хочется большего, чем есть.

– И к тому готов шагать по стрелецким косточкам.

– Стрельцы меня не любят. То так. Дай волю, так может еще и прибили бы. Да только, там где заботливый отец командир половину своих людей в землю спровадил, я потерял только четверых.

– Не закипай, как котел, сотенный, – примирительно произнес атаман, – Был я в походе с Голицыным, сам все видел со стороны. А вот познакомиться не довелось. Н-да. Вот оно как выходит. Так ты что же, вот так сразу к турку пойдешь? Даже кваску не попьешь? – Переведя разговор в другое русло, закончил Минаев.

– Отчего не попить, коли предложишь.

– Хм. Предложу, чего не предложить-то. Эк-кие у вас лодочки интересные.

Наблюдая за тем, с какой легкостью стрельцы вытаскивают каноэ на берег, удивился казак. Огладил бороду, как видно что-то прикинул. Крякнул своим мыслям. И вновь заговорил.

– А по морю скажем они как?

– По реке, не угнаться. По морю же я на них лучше не хаживал бы. Береста, да жердины. Не выстоять им против морской волны.

– За то на реке очень даже сподручно. Ну да поглядим, подумаем, глядишь и попросим научить их ладить. Ну что, служилые, милости просим до Черкасска. Будьте, что говорится как дома, да не забывайте, что в гостях. Звать-то тебя как, сотенный?

– Иван.

– А по батюшке?

– Архипов сын. Но ты меня можешь Иваном кликать.

– Невместно, Иван Архипович, лицо начальственное, так-то запросто поминать. А уж как в дворяне выбьешься, так и вовсе, не приведи господь забыться, – шутливо закончил Минаев.

В Черкасск перебираться не стали. Незачем. Оно ведь и имущество все придется выгружать, да переносить. Иван же, и впрямь не планировал надолго задерживаться у столицы дончаков. Поэтому устроили лагерь прямо на берегу Дона. Ну разве только сам он, с офицерами направился в гости к атаману.

Кстати, еще в своем мире Иван читал об Азовском сидении. Когда турки несколько месяцев осаждали город занятый казаками, и ушли ни с чем, понеся серьезные потери. Несмотря на отличия в исторических событиях, этот факт имел место и здесь. Правда, Карпов не понимал, отчего русский царь не воспользовался этим обстоятельством.

Как оказалось, ларчик просто открывался. Донцы, так же как и Гетманщина, не входили в состав Русского царства, являясь его вассалами. Рюриковичи снабжали их хлебным и военным припасом, это так. Донцы же выступали эдаким буфером, и сдерживающим фактором для татар. Не будь здесь казаков, и горя в русских землях было бы куда как больше.

Именно их независимостью и объяснялось то обстоятельство, что находясь в гостях он столкнулся с недоброжелательностью казаков. Да что там, едва ли не враждебностью. Не нравилось им, что государь русский, решил воевать Азов, и укрепиться на землях, кои донцы почитали своими.

Нет, они могли бы отнестись и куда более лояльно, посоветуйся с ними Николай. Но царя мнение казацкой старшины не интересовало. Он поступал так, как считал нужным для царства. Остальным предстояло либо смириться с его решением, либо… Лучше бы все же смириться. Только тридцать лет минуло после восстания Степана Разина, подавленного со всей жестокостью.

Угу. И тут имелся такой Стенька. И кстати, как оказалось, Минаев был его ближайшим сподвижником. Да только вовремя рассмотрел, что тот зарвался, и решил ощипать как курицу двуглавого орла. Глупое решение. И весьма самонадеянное. Поэтому прозорливый Фрол Минаевич, решил отколоться от атамана.

Вот и сейчас, он один из немногих, настроенных на сближение с Русским царством. Ну не тягаться донцам с царем. И рано или поздно, а их вольнице все одно придет конец. Вот только упрямые головы, умеющие сражаться как никто другой, никак не хотели этого взять в толк. Пусть и понимали, что в одиночку не выстоять. Вот и ожидали русское войско, без особого желания, но с неизбежностью.

– Фрол Минаевич, я поговорить с тобой хотел.

Они как раз вышли за рогатки Черкасска, когда Иван наконец обратился к атаману. Офицеры в сопровождении парочки приближенных к атаману казаков, подались вперед, начальство же поотстало.

– Говори, коли хотел.

– Не след мне тут поджидать царя с войском. Хочу наперед ударить по турку.

– Это как? Азов одной сотней взять. Э-э брат, Иван Архипович, на что казаки бахвалы, но и они до такого не додумаются.

– Нет. Азов, это будет слишком. А вот Каланчи, я вполне мог бы прибрать к рукам.

– Попробовать-то оно конечно можешь. Но вот насчет прибрать… Х-хе. Эт ты брат шалишь. Там сейчас конечно не полные гарнизоны. Но по полтораста человек в каждой каланче наберется. Да пушек общим числом более трех десятков наберется.

– Сейчас-то Николай с армией далеко, а потому они не стерегутся. Как раз можно и ударить.

– Вот чудак человек. Да чтобы те каланчи взять, полный полк нужен.

– Ничего. Я и со своей сотней управлюсь, – покачав головой, возразил Иван. – Только, пока я в тех каланчах не угнездюсь, знать бы о том, никому не след.

– Ты это на что намек делаешь, – насупился атаман.

– Лишь на то, что многим казачкам не по нутру, то что государь собрался воевать Азов. А от того, как бы кто глупость какую не решил учудить. Ты же, уж не первый год, с дружбе и соседству с Москвой склоняешь. А потому и доверия у меня к тебе побольше будет.

– Не дело ты парень удумал. Пришел в чужой дом, и клеймишь хозяев.

– Не клеймлю, я никого. Просто хочу поостеречься. Потому как, в семье не без урода. Слышал о том? А о казачках раскольниках, что под турка ушли, осели на татарских землях, да тиранят русскую землю, то же слышать доводилось?

– Ладно. Понял, – отмахнулся атаман. – Чего от меня-то хочешь?

– Облазить там все вокруг. Поглядеть на месте, как оно там.

– То добре. Ладно, сегодня уже не пойдем. Оно и время упустили, и после вина на такое дело идти негоже, – оглаживая бороду, произнес Минаев. – А вот завтра, на закате, можно будет и выдвигаться. Тут по Дону чуть больше полусотни верст. Коли не приврал, на твоих лодочках до рассвета дойдем.

– Опробовать хочешь?

– И опробовать тоже.

– Добро. Тогда до завтра?

– До завтра.

Ночь и день прошли в праздном ничегонеделании. Относительно конечно. Но заботы по обустройству лагеря, наряды, караул, ежедневные бытовые заботы. Все это давно привычно и обыденно, даже несмотря на походные условия. А то как же, почти три недели в пути. Уж сам бог велел пообвыкнуть, да обтесаться.