Чистый лист - Дарья Кузнецова

Вот и выходило, что заинтересованных лиц набралось не так уж много, только ближайшие родственники. На мой осторожный вопрос, неужели кто-то из знакомой мне Маевой родни действительно способен ради титула отправить к богам полторы сотни человек, Недич неприятно, криво усмехнулся. И ответил, что Любица — капризная, но добрая и ранимая девочка, которая очень любила папу, а Андрий — верный друг детства, который не побоялся испортить репутацию и единственный из родственников пытался поддерживать отношения с Маем даже тогда, когда последний находился в опале. Но — да, кто-то из них двоих самый вероятный кандидат на роль убийцы, и думать об этом моему тезке было гораздо больнее, чем вспоминать аварию. Свидетелем чего я, собственно, стала совсем недавно.

А что крушение произошло не случайно, сомнений у следователей не осталось. По секрету Недич рассказал, что, по заключению комиссии, дирижабль буквально развалился в воздухе по неведомой причине. Без магии явно не обошлось, ее ничтожно малые следы обнаружили на тех частях аэростата, где чар не предполагалось вовсе, а если предполагались, то совсем другого цвета. Но, увы, крушение произошло в труднодоступной местности, и, пока специалисты добирались до обломков, от чар остались такие крохи, что восстановить по ним что-либо не представлялось возможным.

Но лично я порадовалась и этому: могли ведь не заметить и сразу посчитать происшествие несчастным случаем! Конечно, тогда бы не пили Маю кровь на протяжении нескольких лун, но тогда и не присматривал бы за ним никто вроде деловитого Шешеля. Что-то мне подсказывало, что в этом случае мы с ним не познакомились бы, а князем Недичем сейчас назывался бы убийца, оставшийся безнаказанным.

Но до чего же хитрая, лицемерная, осторожная сволочь! Никаких следов не оставляет!

— Погоди, а падение того мостика? — опомнилась я. — Он же тоже вдруг истаял! Может, это те же самые чары?! Выходит, злодей потерял надежду обставить все как несчастный случай?

— Подождем, что Шешель скажет по этому вопросу, — осторожно отозвался тезка. — Но я склонен думать, что это действительно так. И даже гадать не надо, что подстегнуло его к решительным действиям. — Князь очень выразительно глянул в мою сторону.

— Намекаешь, что его спровоцировало появление в твоей жизни такой замечательной меня? — весело фыркнула в ответ. — Не понимаю, какая разница. Когда на счету столько трупов, одна странная девица без роду и племени погоды не сделает, можно прибить обоих. И даже совсем уж гипотетического ребенка, если думать дальше в этом направлении.

— Можно. Но я не вижу других причин. Просто надоело ждать и сорвался? Не верится.

— Согласна, — кивнула я. — Тоже так себе версия.

— Или, может, дело не в тебе самой, а в том, что рядом с тобой меняюсь я? — через несколько секунд, хмурясь, предположил Май. — Начинаю снова ценить жизнь и цепляться за нее. Выздоравливаю…

— И что? — не поняла тезку.

— Такие изменения могут подхлестнуть память, — после еще одной короткой паузы медленно, с расстановкой, проговорил мужчина. — И, видимо, убийца уверен, что я могу вспомнить нечто такое, что выдаст его с головой. Не обязательно, что это так, не обязательно, что я на самом деле что-то помню, но… это уже куда более реальный повод для страха, чем прочие, которые я могу придумать.

— Как считаешь, Шешель тоже дошел до такой версии? — напряженно спросила я.

— Не мог не дойти. — Май неопределенно дернул плечом. — Может, и в лекари душ он полез только для этого — хотел ускорить процесс.

Дальше ехали в тишине, порой нарушая ее обсуждением окружающих красот и каких-то простых, незначительных вещей.

Дома я первым делом отправилась в ванную и долго отмокала, перебирая впечатления дня и в очередной раз пытаясь аккуратно уложить их в голове. За эти несколько часов со мной случилось больше, чем за всю прежнюю недолгую жизнь, — было о чем подумать!

И хотя я пыталась строить логические цепочки и подозрения мои попеременно склонялись то к кузену, то к сестре Мая, мысли упрямо соскальзывали с серьезных вопросов к самому Недичу. Настроение от этих мыслей становилось все более радужным, с губ не хотела сходить улыбка, и вообще я с каждой секундой чувствовала себя все более счастливой: я наконец-то осознала, что предмет моих тайных вздохов, оказывается, отвечает мне взаимностью. И можно обнимать его, целовать и вообще — быть с ним.

Подумаешь, могу заодно с Маем стать жертвой одного из покушений, которые до сих пор не раскрыты и настолько умело «притворялись» несчастными случаями, что вызывали подозрения только массовостью! Не лишать же себя удовольствия общения с Недичем ради какой-то дурацкой безопасности…

Зато можно не бояться вызвать подозрения и привлечь чужое внимание к собственным чувствам. Сколько угодно улыбаться, не одергивать себя постоянно, когда взгляд норовит отвлечься от книги или еще чего-то полезного и найти совершенно определенного человека. Пусть находит!

В общем, из ванны я выбралась, по-прежнему не зная точного имени убийцы и способа его поимки, но зато в отличном настроении. И на несколько секунд замешкалась на пороге комнаты, потому что на кровати появилось несколько незнакомых коробок.

Первую странную мысль, что мне так ненавязчиво предлагают собрать вещи, я поспешила отогнать — это уже паранойя какая-то. А отогнав, поняла, что других мыслей нет, и предпочла для начала сунуть нос в один из свертков. Там обнаружилась одежда, очевидно, женская, мне не знакомая. Рассматривать внимательнее я не стала, только озадаченно нахмурилась и отошла от кровати.

Нетрудно угадать, от кого это и кому. Но почему-то коробки с одеждой произвели двоякое впечатление. С одной стороны, вроде бы приятно, потому что не так уж много у меня вещей и, конечно, хочется разнообразия. Но с другой… Я надеюсь, Май не сменит направление ухаживаний вот на это? Честно говоря, пешие прогулки у моря или по улицам Беряны были гораздо приятнее. А так я самой себе начинала казаться какой-то меркантильной мерзостью.

И так неловко, а приходится гнать прочь мысли о том, что весь такой замечательный, богатый и родовитый Недич подобрал и пригрел в музейной роскоши собственного дома какой-то экспериментальный образец, а если меня еще и подарками начнут задаривать — я точно побегу срочно устраиваться на работу. Хоть какую-то! Когда мы с Маем уютно читаем книжки в соседних креслах или гуляем под ручку, о социальной пропасти (какие я, оказывается, умные слова знаю!) удается забыть. А вот это… Надеюсь, драгоценностей там нет?

Понимая, что начинаю накручивать себя из-за пустяка, я завернулась в халат и прошлепала в кухню. Недич, как и ожидалось, нашелся именно там — он как раз расставлял на столе тарелки и посуду с едой.

— Я начал беспокоиться, не уснула ли ты в ванне.

— Нет, просто уж очень хорошо было, — безмятежно улыбнулась в ответ и плюхнулась к столу. — А что там за коробки такие?

— Консьерж передал, — невозмутимо ответил Недич. — Это твоя одежда, примерь потом, хорошо?