Проклят тобою - Яся Белая

Верно подмечено: ничто так не сближает девушек, как разговоры о бывших.

Беру её за руку — кожа нежная-нежная, как у ребёнка. Касаться очень приятно.

— Я рада, что мы больше не соперницы. Береги Кира. Он у меня единственный лучший друг и мой почти-брат.

— Уберегу, не волнуйся, — говорит она и, наклоняясь ко мне, шепчет: — Хотя мне очень страшно. Он такой красивый, наверное, там, в вашем мире, у него полно поклонниц, как у Ландара в нашем.

— Не без того, — честно заявляю я. — Но я тебе помогу.

Сжимаю ладонь, она делает так же, мы стучимся кулаками, будто сдвигаем бокалы в заздравном тосте. И становится чуть полегче.

Пустота, недовольно ворча, отползает. Меня охватывает светлая печаль, очень близкая к тихой радости.

Представляю, как буду водить Депру по магазинам и салонам красоты. А она будет удивляться нашей моде.

— Идём, — я спрыгиваю с подоконника и протягиваю руку. — Кажется, я поняла, что мы должны сделать…

Депра улыбается, берёт меня за руку и охотно следует за мной.

Ко мне только что вернулось желание вновь попасть домой. Ещё немного, и я отыщу своё сердце и больше уже не отдам никому.

Сказки на то и сказки, они должны оставаться несбыточной мечтой. Поигралась и хватит, уже большая девочка, пора возвращаться в реальность.

Так я говорю себе, несясь по коридорам замка Госпожи Искажений. Депра едва поспевает за мной. Ничего, однажды я научу её двигаться в ногу с прогрессом. И почему-то верю: она окажется хорошей ученицей.

Нашу честную компанию я застаю в излюбленной позиции — у колодца. Нашли себе, блин, телевизор.

— Кирилл! — друг вздрагивает от приказного тона, но тут же оборачивается и, оценив мою позу — руки в бока, подбородок вперёд и вверх, — проникается:

— О, коть, когда у тебя такой настрой — жди беды.

— Нет же, — чуть смягчаю тон, убирая из голоса железные нотки, — жди работы. Не ты ли хотел взорвать здесь всё к чертям?

— И сейчас хочу!

— Вот и славно, кто с нами? — окидываю своё немногочисленное войско и радуюсь: пусть нас мало, но на нашей стороне Болотная Колдунья и Госпожа Искажений.

И они улыбаются, давая понять: мы с вами!

Вот и славно.

— Элиолл, скажи, можно ли наладить связь между всеми зеркалами-колодцами и что там у вас есть ещё.

Она кивает:

— Теоретически — да, через осколки. Но я никогда этого не делала.

— Что не мешает тебе попробовать, верно?

— Обязательно, давно хотела…

— Так, — теперь настаёт очередь Болотной Колдуньи, — нам потребуется пара-тройка мракисов.

Она разводит руками:

— Невозможно, голубушка. Твой благоверный там, в лесу завалил последнего.

— Вот и хорошо, — не варвар же я, в конце концов, чтобы хотеть прихода монстров в этот мир, пусть он и обошёлся со мной неласково. — Создай иллюзию, фантома. Главное, напустить страху.

Старуха расплывается в довольной ухмылке, похожей на оскал, и потирает когтистые руки.

— Дело как раз по мне. Люблю нагонять страху…

— И да, нам бы не помешала помощь Хозяйки Перепутий и моей верной Гарды.

— Ну вот это как раз легко устроить, — сообщает обитательница болот. — Мы с ней, знаешь ли, в родстве. Вот, взгляни, — и поворачивается в профиль.

Оценив размеры носа, не могу не согласиться:

— Практически одно лицо. Зови родственницу на помощь.

— Мне понадобиться много тьмы…

Вот тут Элиолл даже слегка обижается:

— Разве у меня в замке её не в избытке?

Ведьма прикрывает глаза, нюхает воздух:

— О да, — изрекает она, наконец, — полно. И высшего качества. Настоянная в веках.

— То-то же! — грозит тоненьким пальчиком Элиолл.

И ведьма убирается, как она выразилась, работать с мраком.

— Теперь ты, Кирка, — оборачиваюсь к другу и улыбаюсь. Он — моя соломинка, моя последняя и единственная связь с реальностью, он — моя семья. И только он может так светло и открыто улыбаться в ответ.

— Для тебя, что угодно, коть.

— Точно «что угодно»? — недоверчиво интересуюсь я. — Потому что мне понадобиться твой айфон.

Кир смеётся:

— Это серьёзная проверка на прочность, — и достаёт гаджет. — Что прикажите сделать с этим дорогостоящим куском пластика, моя королева?

— Найти всё рекламные ролики, а я знаю, у тебя они есть, и выложить в местную зеркально-колодезную сеть. Ничто не действует на людей так, как реклама.

Мой план идеален, и я с удовольствием озвучиваю его:

— До сих пор мы лишь наблюдали, с этой минуты начинаем действовать. Мы объявляем войну Стране Сказок. Довольно терпеть! — кажется, из меня вышел бы неплохой оратор. — Устроим беспредел! С тыла — Болотная Колдунья и Хозяйка Перепутий выпустят своих монстриков и посеют страх. Депра нагонит уныния и всепропальчиских настроений. Ты и Элиолл с помощью рекламы и осколочных искажений создадите им другую сказку — сказку о жизни в другом мире. Сказку о реальности. И они придут за ней, они придут и присягнут своей королеве, и отдадут ей свои силы, чтобы она открыла портал в дивный новый мир.

Наверное, у меня сейчас горят глаза и пылают щёки. Я чувствую необыкновенный подъём, какого у меня не было с первой минуты попадания сюда. Теперь, имея столько союзников, я знаю, что всё получится.

Но почему тогда Кир смотрит на меня с опаской и как-то испугано?

Мой идеальный план работает, потому что не атом, а суггестия — самое надёжное оружие, которое придумал цивилизованный мир. Аборигены летят на наш призыв, как мотыльки на огонь. И вот уже под воротами Королевства Кривляний шумит настоящая армия. С такой можно свергать королей.

Нам, правда, нужно подвинуть всего одного и это становится проблемой. Потому что чем ближе лобовое столкновение, тем отчётливее я понимаю: воевать с Ландаром не хочу и, если честно, боюсь.

Когда очередной нэнд — местный фермер — со всей своей семьёй переезжает в нашу крепость, Ландар связывается со мной.

Он появляется внезапно, в зеркале, когда я причёсываюсь после утреннего душа — исхудавший, красные глаза горят, волосы всклочены. Он окидывает меня, вскрикнувшую и шарахнувшуюся в сторону, больным горящим взглядом и произносит хрипло, но вкрадчиво, с затаённой яростью:

— Объясни мне, дорогая, что ты творишь?

Я кутаюсь в шёлковый халат, потому что внезапно становится зябко, но пытаюсь выглядеть гордой и не показывать страх.

— Это не твоё дело, ты выгнал меня. Теперь я сама по себе.