Попала, или Жена для тирана - 2 - Валерия Чернованова

— Ты не представилась, — заметил его величество, уже когда они подошли к кабинету.

— А должна была? — заломила бровь крылатая и, покосившись на стражников, распахнувших перед ними двери, вошла следом за Редфритом. — Насколько мне известно, вы, люди, не удостаиваете презренных именами.

— И все же я хотел бы знать твое.

— Меня зовут Арайна. Я наследница, теперь уже единственная, — мрачно усмехнулась хищница, — трона Диких. Уверена, такое обращение вам больше по душе.

Опустившись в кресло, Редфрит окинул собравшихся взглядом. Мильдгита устроилась на диване — скользнула в темный угол, как кошка, и замерла, предпочитая играть роль бессловесной свидетельницы. Северянин прислонился к каминной полке, скрестив на груди руки, и тоже хранил молчание. Накаи остались стоять, не желая принимать приглашение и располагаться в креслах или рядом с чародейкой.

— Не будем терять время и сразу перейдем к причине вашего появления. Смерти девушек… — Редфрит на мгновение замолчал, пытаясь совладать с вновь полыхнувшей в сердце злостью, а потом сдержанно продолжил: — Они как-то связаны со Спящими?

Накаи кивнула:

— С одним Спящим. Он пробудился уже давно, но первые признаки его присутствия мы начали замечать всего несколько лет назад. Не сразу догадались, в чем дело. Сначала грешили на ваших чародеек, но потом поняли, что животные и урожаи не из-за вас погибают. Никаким колдунам такое не под силу.

Редфрит вспомнил о внезапном ненастье, потрясшем столицу, и задал вопрос — один из многих, что не давали ему покоя:

— Зачем духу уничтожать ваш скот и ваши урожаи?

— Не только наши, — резко возразила Арайна, а смягчившись, добавила: — Такова их природа. Они питаются всем сущим, черпая энергию из животных, растений, людей. Если Спящего не усыпить, со временем этот мир станет таким же, каким был когда-то — мертвым и пустым.

— Мы можем попросить помощи у богов, — подал голос Велебор. — Они не допустят, чтобы их дети страдали.

— Умасливая их жертвоприношениями фей и накшерров? — ядовито поинтересовалась накаи, покосившись на посланника. — Ваши боги жалки и алчны и не такие уж всесильные, как вам кажется.

В чем-в чем, а в этом Редфрит был с ней согласен.

— Обойдемся без жертв, — мрачно возразил он.

— Сожалею, король, но без жертв обойтись не удастся, — покачала головой Арайна. — Духа нельзя уничтожить — только усыпить. А для этого нужен живой сосуд. Тот, в чьем теле его заточат и будут удерживать, пока не уснет.

— Что станет с тем, в кого он войдет?

— Это существо погибнет, — просто ответила Дикая, почти безразлично. — Как гибнет все живое, не способное удерживать в себе высшую суть. Главное, чтобы не погиб слишком быстро. Те несколько ничтожных попыток, что мы предприняли, ни к чему не привели.

— Несколько ничтожных попыток? Значит, так это называется? Ты сейчас говоришь о юных девушках, которых вы лишили жизни! — чувствуя, что даже мысли о Даниэле больше не помогают успокоиться, взревел Редфрит.

Вскочил с кресла, мечтая только об одном: отомстить крылатым за смерти его людей. Охрана девчонки тут же подступила к ней вплотную, давая понять, что не позволит причинить ей вред.

— Мне напомнить, скольких накаи вы загубили, а скольких фей и накшерров поработили? — не смутилась принцесса.

— Нужно было сразу рассказать о Спящем, а не ставить эксперименты!

— Мы пытались! — перестав усмехаться, зло прорычала накаи. — Я и мой брат. Но нас поймали и лишили возможности говорить. Твоя ведьма и лишила! Мы жизнью рисковали, чтобы ты узнал правду. А ты убил моего брата!

В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Никто, кроме короля, не решался ее нарушить.

Вскинув на ведьму взгляд, он приказал:

— Мильдгита, отвечай. Ты заставила их молчать? Чародейка расправила плечи, откинула назад волнистую прядь и сказала с легкой улыбкой на губах:

— Да, я наложила на пленников заклинание, как вы мне и велели. Но оно лишь блокировало их магию, чтобы они не причинили вреда ни вашему величеству, ни охранявшим их стражникам.

— Странно, что это заклятие заблокировало и наши голоса. — Принцесса скептически фыркнула.

— Непредвиденные последствия, — равнодушно пожала плечами Мильдгита. — Это было новое заклятие, еще не на ком не опробованное. Я решила, что раз уж пленники все равно обречены, почему бы не проверить на них.

Редфрит внимательнее всмотрелся в лицо ведьмы. Мильдгита говорила ровно, без запинки. Выглядела расслабленной и спокойной. Совершенно невозмутимой. Прежде она никогда не давала повода в ней сомневаться, и теперь его величество задавался вопросом, правду ли говорит та, что в течение многих лет была ему верна, или обманывает.

Кому верить? Своей приближенной или безжалостным убийцам невинных девушек?

— Я не давал тебе права принимать такие решения, — резко заметил король, продолжая смотреть на ведьму.

Мильдгита кротко опустила взгляд:

— Признаю, я ошиблась. Желание испытать новое заклинание и нена… не любовь к… эмм… нашим гостям подтолкнули меня к поспешным действиям. Впредь я не позволю себе такие вольности. — Чародейка прижала к груди руку, тем самым показывая, что глубоко сожалеет и искренне раскаивается. А спустя мгновение добавила: — Хотя, если вам интересно мое мнение, я не верю в существование этого ужасного и всемогущего духа, которым нас пытаются запугать. Я перечитала немало рукописей, но не нашла даже малейшего упоминания о древних сущностях.

— Как вы о нем узнали? — снова вступил в разговор посланник, обращаясь к накаи.

— Сказания о Спящих многие столетия из уст в уста передавались в наших землях.

— То есть доказательств его существования у вас нет? — Мильдгита пренебрежительно улыбнулась. — Только устные сказания. Хм… не густо.

— Закрыть глаза и остаться в стороне от беды, которую сами же и породили, — очень похоже на людей, — подал голос один из Диких, и столько презрения в нем звучало, что Редфриту нестерпимо захотелось врезать крылатому.

— Даже так? И почему я не удивлена? Теперь вы заявляете, что в пробуждении этого вашего духа (наверняка несуществующего) виноваты люди? — Чародейка выразительно фыркнула, всем своим видом показывая, что уже давно раскусила накаи.

— Не все. Только королевский род, — ответила Арайна, и Редфрит почувствовал, как грудь словно сдавило стальными тисками.

Скверное ощущение.

— Продолжай.

Мильдгита хотела было что-то добавить, но король жестом велел ей молчать и сам не произносил ни слова, с жадностью вслушиваясь в слова крылатой. Каждое рождало в душе смятение, неверие и отрицание. С одной стороны, хотелось велеть ей сейчас же умолкнуть, с другой — чтобы продолжала.

Он ведь желал знать правду, желал во всем разобраться. Вот и разобрался.