Щепотка магии - Мишель Харрисон

В конце концов Сорша остановила свой выбор на матрешках, с которыми мама играла в детстве, на старом зеркале в позолоченной оправе, которое откопали, когда сажали огород, и на сумке, в которой мама перевозила свои скудные пожитки на остров Невозврата в ту самую ночь, когда Сорша появилась на свет.

Важны были не только свойства этих предметов, но и то, что для всех остальных они не представляли особой ценности. Если случится худшее и Соршу заберут – их не должны украсть, поэтому она специально выбирала самые непримечательные вещи. Не то чтобы это было сложной задачей: ничем ценным они и так не владели. Из всей семьи Прю вызывала меньше всего подозрений, поскольку родилась на острове Невозврата. Может, местные жители и были к ней неприветливы, но для них она была менее чужой, чем Сорша и ее мать, ведьмы из ниоткуда.

Позже тем же вечером, сидя в душном доме, Сорша пустила в ход все силы и умения, чтобы переместить свои способности в эти предметы: способность прятать и прятаться – в матрешек, способность подглядывать за людьми – в зеркало, способность переноситься с места на место – в сумку. Она убедила себя, что это сработает, всей душой пожелала этого, представила, как способности вытекают из нее, – и использовала их же, чтобы справиться с задачей.

Когда все было кончено, она почувствовала себя пустой, уязвимой, обычной.

Обычной. Этого она хотела всю свою жизнь – просто быть как все и не привлекать лишнего внимания. Но теперь ей показалось, будто она перестала быть собой.

«Это ненадолго, – утешила она себя. – Пока опасность не минует».

«А когда она минует?» – прозвенел в голове внутренний голос. Но Сорша от него отмахнулась. Когда она вернула предметы на место, они уже не казались обычными вещами. Они казались хрупкими, непрочными. Словно жемчуг, словно хрусталь. Никто о них не знает, напомнила она себе, кроме мамы и Прю.

Мама закончила собирать грязную посуду и вытерла руки.

– Может быть… – Она помедлила. – Может, ты и права.

– В чем? – спросила Сорша.

– В том, что надо уехать. – Мама говорила тихо, нерешительно.

– Но, мам, – сказала Прю, поднимая глаза от шитья, – ты же сказала, если мы исчезнем, островитяне подумают, что были правы насчет нас!

– Ну и пускай… – Мамин голос дрогнул. – Мы все эти восемнадцать лет ходили как по струнке – и толку? Ничего не изменилось и не изменится. На нас всегда будут показывать пальцем. Мы никогда не будем в безопасности.

– Ты уверена? – спросила Сорша, оглядывая их дом – единственный дом, который она знала. Она всегда мечтала уехать – но не так. Она хотела, чтобы это было приключение, а не побег.

– Давайте соберем вещи, – сказала мама. – Надо уехать как можно раньше.

– Сегодня вечером? – спросила Сорша. – После заката?

Мама покачала головой.

– До заката. Не стоит бродить в темноте и вызывать подозрения.

– Я могу быстро нас перенести, – сказала Сорша. – Никто ничего не заметит. Просто надо решить, куда мы направимся. – Она виновато замолчала и снова оглянулась. – И мы сможем взять с собой только то, что получится унести. Все остальное придется бросить.

Прю отложила шитье.

– Но куда мы отправимся? Мы нигде не были, ничего не знаем…

Сорша прошла к двери.

– Тогда решите это без меня. Я скоро вернусь.

Мама возмущенно уставилась на нее.

– Ты что, серьезно? Тебе надо поберечь себя, а не лезть на рожон!

– Я не могу просто взять и бросить его, – возразила Сорша. – Теперь, когда мои силы находятся в этих предметах, он больше не схоронен от чужих глаз! Надо его предупредить – хотя бы это я должна сделать.

– Сорша, пожалуйста… – проговорила мама. – Не рискуй жизнью ради того, кого, возможно, все равно поймают!

– Может, и так. – Сорша склонила голову. – Но если и поймают – то пусть не из-за меня. – Она с сомнением взглянула на сумку.

– Не надо, – твердо сказала мама. – Не хватало еще, чтобы кто-то ее заметил.

Молча согласившись с этим, Сорша схватила ведро и выбежала в благоухающий вечер, прежде чем мама успела еще что-то сказать. Было еще светло, и гудение пчел постепенно уступало место звону мошкары. Позже Сорша вспомнит, как пахли полевые цветы, как в зарослях копошились какие-то зверюшки, и пожалеет, что не обернулась, не бросила взгляд на дом, не поцеловала маму. Она побежала к колодцу, набрала из него воды, а потом направилась к обрыву.