Майский ястреб - Джиллиан Брэдшоу

— Ты говоришь на латыни, — усмехнулся Бедивер. — Наверное, и читать умеешь. Может, ты даже христианин, и все-таки остаешься варваром. Не прими мои слова за оскорбление. Ты прав, империя принесла много зла и несчастий. Но ни один британский король не создал столько добра и красоты, не подарил миру столько знаний, произведений искусства и прекрасных вещей, сколько сделали римляне. И еще… ни один британский король никогда не основывал больниц или не выделял монастыри, чтобы заботиться о больных, бедных и сиротах; не помогал людям в голодные годы, не восстанавливал селения после войн и пожаров. А христианские императоры делали все это. Так что за сохранение империи стоит бороться. Для меня это несомненно!

— Ладно, пусть я варвар, — со смехом отвечал я. — Вы, южане, — ах, извини, бретонцы — всегда так отзывались о нас, ирландцах. И все же я не понимаю, какое отношение империя имеет к Свету? Правда, если не говорить о той империи, которую хочет создать Артур. Вот, мне вручили меч. С одной стороны, это — оружие Света, но с другой стороны — это оружие войны. Я не боюсь погибнуть, если возьмусь защищать Свет, даже без обещанного вашим Христом Царствия Небесного. Просто… понимаешь, для меня все это оказалось совершенно неожиданным. Я же никогда не думал, что смогу стать воином. Что передо мной будет такой выбор…

— Может быть, когда встретишься с Артуром, лучше поймешь. Смотри, вот и Камланн. Мы почти дома. Камланн очень древен. На самом деле он старше королевства Британия. При римлянах он опустел, но после того, как Лондиниум захватили саксы, Амброзий Аврелиан заселил его, а Артур укрепил стены. Пока, правда, они готовы лишь наполовину.

Мы действительно приближались к городу. Подъехал Агравейн и поехал с нами рядом. Кей время от времени посматривал на меня так, словно ждал, не отрастут ли у меня крылья, и не перелечу ли я через стену. Итак, я прибыл в Камланн на телеге, запряженной уставшей кобылой, в сопровождении воинов, смотревших на меня, как на равного. Теперь все мои надежды и упования были связаны с Верховным Королем.

Ворота распахнули заранее. Воины приветствовали стражу и кричали, что поездка оказалась удачной. Верховного Короля с войсками ждали вот-вот, и Бедивер хотел выгрузить припасы, добытые в Инис Витрин, до возвращения Пендрагона.

— Не стоит утруждать короля ожиданием, — сказал Бедивер главному управителю, встречавшему нас. — Все же мы празднуем победу!

— Конечно, конечно, — рассеянно сказал управитель, с нетерпением поглядывая на телеги. — А вы привезли знаменитый хмельной мед из Инис Витрин? Монахи в Думнонии делают замечательный мед!

— Да уж, наверное, не забыли, — со смехом отвечал Кей.

— Отлично! А то у нас остался только прошлогодний эль. Не хотелось бы подавать его императору после победы.

Повозки и лошадей завели в конюшню. Я позаботился о кобыле Сиона и дал ей немного овса. Я уже заканчивал, когда подошли Бедивер, Кей и с ними Агравейн.

— Император на подходе, — бодро сказал он мне, — если хочешь, можем встретить его у ворот.

Артурово Братство еще только приближалось. Я увидел длинную колонну: всадники, погонщики скота; несколько телег, запасные лошади. Они двигались по дороге, и полуденное солнце вспыхивало на остриях копий. Впереди ехал всадник со знаменем, а за ним на белом коне — Артур.

В голове роились мысли. Я думал обо всем, что случилось со мной до сего момента, о матери, об отце, Агравейне, Луге, саксах. У этих ворот встретились земное воинство и воинство духа. У меня перехватило горло. И я, и все остальные смотрели на короля.

Авангард отряда опередил медленно идущую колонну. Там погонщики гнали скот и не могли двигаться быстрее. Лошадиные гривы, хвосты и плащи воинов развевались на ветру, несмотря на грязь на дороге, кольчуги и драгоценности сверкали. Плечи Пендрагона поверх кольчуги покрывал пурпурный, расшитый золотом плащ римских императоров. Он замечательно выглядел верхом, с копьем в руке. Когда он проезжал через ворота, жители крепости приветствовали его громкими криками: «Артур! Артур!»

Король рассмеялся и остановил лошадь, а его подданные теснились вокруг, ловя его руки в знак приветствия. Я стоял на недостроенной стене, глядя на него и удивляясь, что мысли у меня в голове так и не пришли ни к чему даже в такой торжественный момент. Вместе с тем, в глубине души я уже знал, что выбор сделан, причем сделан еще тогда, когда я бежал из Дун Фионна. Каким-то неведомым мне образом я все время знал, что стану воином и буду сражаться за короля Артура.