Ядерные ангелы - Александр Шакилов

* * *

Все случилось очень быстро и неожиданно. Хвост крысозавра обвил лодыжку ликвидатора, дернул. Мальчишеская фигурка, всплеснув худыми руками, потеряла равновесие, хлопнулась спиной на асфальт. И тут уж Патрик достал ликвидатора. Сын всего-то схватил его за руку, а громыхнуло так, будто из миномета.

Вспышка.

Ударной волной вынесло все до сих пор уцелевшие стекла на улице. Кто из граждан встал в полный рост, – я в том числе – того опрокинуло на спину или отбросило на шаг-два-больше – в зависимости от удаленности от эпицентра. Я шлепнулся на задницу, пребольно ударившись копчиком. Японка набила на затылке шишку. Много народу посекло осколками окон. С хлопком сдуло отовсюду пыль, она поднялась в воздух и зависла серым облаком.

Посреди улицы, там, где сцепились Патрик и крысеныш-ликвидатор, выросла до самого неба воронка смерча. Только острием не книзу выросла, а кверху. Обертки, окурки, стекло, всякий мусор и пыль закрутило в ней с такой скоростью, что ни сына, ни крысозавра, ни их врага за всей этой парящей свалкой видно не было.

Тот самый момент, когда не знаешь, что делать.

Однако колебался я недолго. Ни секунды не колебался. Встал и с протянутой рукой, будто вымаливая подаяние, шагнул к глухо гудящей воронке. Или меня подхватит, или я пройду к сыну и помогу ему.

Ни того, ни другого не случилось.

Меня, как нашкодившего котенка, вновь отшвырнуло прочь. Спиной я врезался в треклятый лимузин. Меня к нему притягивало как магнитом, ёлы.

Основание воронки распухло, точно беременное, и лопнуло, разбрасывая по сторонам мусор. В этом бардаке мелькнуло громадное белое яйцо, и – щелк! – воронка окончательно исчезла. Стало тихо-тихо, сыпало сверху пылью. Я чихнул. Никто не пожелал мне здоровья. Я чихнул вновь.

Патрик склонился над крысозавром. Ликвидатор пропал. Нигде его видно не было.

Потирая ушибленную спину, я подошел к сыну и хвостатому слепому монстру.

– Дружище, как ты?

– Нормально, батя. – Улыбка у Патрика вышла усталая, но все-таки не печальная.

– А он? – Я кивнул на крысозавра.

– Тело погибло. Но он есть. Вот тут, – Патрик постучал себя по голове. Заметив, что меня не удовлетворил его ответ, сын добавил: – Не поймешь. Просто знай: прекратило жизнедеятельность лишь его тело.

– Типа бессмертная душа, и все такое? – Никогда раньше не замечал у своего мальчика склонности к религии. Может, его после Парадиза перемкнуло? Святой отец Асахара так повлиял? И все-таки – куда вообще делся ликвидатор?..

Эти вопросы и многие другие я не успел задать Патрику, потому что он, оставив крысозавра, помчался к лимузину. Мимо меня юркнул. А ведь верно. Все мы здесь сегодня собрались – как здорово, да? – вовсе не для того, чтобы сражаться с ликвидатором. Этот монстр был лишь приятным бонусом, а схватка с ним внесла хоть какое-то разнообразие в наши скучные будни.

Подбежав к лимузину, Патрик буквально «с мясом» выдрал пассажирскую дверцу и отшвырнул ее в сторону так легко и без напряга, как еще пару лет назад запускал самолетики из альбомных листов формата А4.

Вырос сынок, возмужал… Как же незаметно время пролетело, с грустью подумал я.

Увы, недолго мне довелось бесстыдно ностальгировать на глазах у всех.

Из салона хлынули наружу полчища мелких бионоидов, похожих на треклятых тараканов.

– Патрик, топчи их! – рявкнул я. – Не хватало потом их дома выводить!

Вдвоем мы принялись ожесточенно танцевать чечетку и даже преуспели в этом: вокруг нас образовалось мертвое пространство. Оббегая наши каблуки, «тараканы» атаковали народ на тротуаре. И не просто атаковали, но забегали гражданам на шею, к основанию затылка, и там закреплялись, поражая нервную систему. «Тараканов» яростно давили, хлопая себя по рукам-ногам, топтали, но все же люди один за другим замирали, пораженные маленькими агрессорами. Из рук выпадали телефоны, включенные в режим видеосъемки. Не моргая, захваченные «тараканами» обитатели чайнатауна смотрели в пространство стеклянными глазами. Ну точно манекены. Только рот открыт и стекает с подбородка слюна.

Я вспомнил, как мы с Рыбачкой улепетывали после первого покушения на Президента. Меня тогда еще вертолет смутил. Вместо того чтобы лететь за нами, он снизился, дверца его откатилась, и наружу выпал черный ком… Вот что, значит, было на борту вертушки – бионоиды-«тараканы».

– Батя, прикрой! Мне нужно сосредоточиться!

Легко сказать – прикрой. Крохотные бионоиды со всех сторон. Полчища. И как их столько в лимузине поместилось? Хоть один заберется на меня или Патрика – считайте, мы выведены из игры. Ситуация, мягко говоря, критическая, а тут еще пацану моему понадобилось сосредоточиться. Он что, задачку по алгебре надумал вдруг решить и не хочет, чтобы ему мешали?

Мигель, весь облепленный «тараканами», сел на асфальт и обхватил голову руками.

Лицо Патрика побагровело. Он зажмурился, наморщил лоб.

Даже активно топая, тяжело было сдержаться, чтобы не ляпнуть глупую шутку про «не выходит каменный цветок». Но – молчок. Я же понимал, что неспроста Патрик тужится-пыжится.

– Сынок, я…

Я почувствовал ментальный удар.

На долгий миг у всех вокруг захлебнулось сердце, сперло дыхание.

«Тараканы» замерли, где были, посыпались с одежды. Граждане, к которым они уже успели присосаться, упали подрубленными таежными соснами.

Патрика окружающая обстановка не заботила. А вот лимузин его интересовал настолько, что он собирался сунуться в салон, не думая о «тараканах» и прочих сюрпризах. Зря, что ли, дверцу распахнул, выпустив на волю содержимое ящика Пандоры?..

Ну уж нет, решил я и велел ему:

– Посторонись. Не лізь поперед батька в пекло[33].

Смерив меня взглядом от ботинок до седых кончиков волос на голове, – гожусь ли, смогу ли? – Патрик потупился и шагнул в сторону. Забурел совсем. Раз с ликвидатором справился, так можно на отца родного снисходительно щуриться?! Но все-таки пропустил вперед, уже хорошо. Авторитет старшего в семье должен быть беспрекословным.

Все, пора смело – без опаски! – заглянуть в салон. И ничего, что в нем наверняка скрывается нечто, не спешащее явить себя нам, нью-йоркскому небу и камерам смартфонов тех аборигенов, что уже пришли в себя. Пора!

Признаться, мне было слегка не по себе.

Неосознанно я надеялся, что сын не позволит мне самому разбираться с путником, который скрывался под личиной Президента. Образ твари, изрядно потрепавшей меня и покойного Рыбачку на пресс-конференции, явился мне в деталях: громадный бройлер зеленого цвета, весь в хитине и дурно пахнущей слизи. Бр-р!.. Следовало быть наготове. Я вытащил из разгрузки гранату. В молодости, на срочной службе в банановом раю, я сначала швырял в хижину РГД, а потом спрашивал, есть ли кто дома.