Ядерные ангелы - Александр Шакилов

Ну что за мандраж, а? Стыдно! И от этого вот чувства стыда я решился на безумный, а потому – глупый поступок: вместо того чтобы воспользоваться-таки гранатой, засунул в салон голову и, приветливо улыбаясь, поинтересовался:

– Как дела? Не помешаю?

Чистое мальчишество, ей-богу! Вот на кой, а?! Кому станет лучше, если монстр отгрызет мне дурную башку? Ну, кроме монстра?

Я ожидал услышать в ответ рычание, зубовный скрежет и вой, но только не это:

– Где я?

Гарант тер глаза и смотрел на меня с таким непониманием, будто только что очнулся после долгого и продолжительного сна.

– Отвечаю, голова болит… – прошептал он и, открыв вторую пассажирскую дверь лимузина, вывернул на асфальт нью-йоркского чайнатауна содержимое своего украинского желудка. Глобализация, ничего не поделаешь…

Оказалось, Президент не помнит, как здесь очутился.

Последние его воспоминания – чуть ли не месячной давности. Гарант отдыхал на своей даче в Конча-Заспе, жарил с внуками шашлычок, пил винцо полусладкое, грузинское, а потом – хлоп! – моя наглая рожа, бодун и другая страна.

Ясно. Его обработали с помощью тех же бионоидов, что использовались для прочистки мозгов после пресс-конференции. Не зря же этой дрянью был забит весь лимузин.

Почему путники не устранили, Президента, раз сняли с него мерку и сделали копию?

Думаю, они решили попридержать его на всякий случай. Мало ли, вдруг нашему гаранту устроили бы проверку на высшем уровне? Путник, прикинувшийся человеком, вряд ли прошел бы ее. А зачем нужны осложнения? Вкачай гаранту под череп нужный софт, задай направление – и отправь на переговоры.

Короче говоря, Президент оказался нормальным мужиком. И сообразительным к тому же. Он быстро уловил расклад. Меньше всего ему хотелось развязать ядерную войну. Мой рассказ о том, на что его подписали, спровоцировал у гаранта минутный всплеск ярости, сопровождаемый нецензурным монологом. А потом он вспомнил речь, которую должен был произнести в зале заседаний ООН – и его вообще выключило.

– Понял, это нужно все исправить. – Он треснул кулаком по крышке мини-бара. – Это все нужно по-другому… Где водитель? Где охрана? Кто-то мне за это ответит. Так, ты! – Президент ткнул пальцем в мою сторону. – Организуй тут быстро все. Живо! Чего замер?

Я шумно втянул в себя кондиционированный воздух обитого кожей салона.

Рука сама потянулась к пистолету. До этого момента мне даже жаль было, что гаранта придется завалить. Но теперь я почти обрадовался, что лимузин станет ему последним пристанищем в этом лучшем из миров. Надо было действовать побыстрее. Небо над чайнотауном опять заполонили вертушки-беспилотники, вдалеке вовсю завывали сирены. Скоро сюда съедутся все копы штата.

Щелкнул предохранитель.

– Извини, дружище… – Я навел ствол ему в голову.

Палачом мне еще не приходилось быть. Мерзкое ощущение.

Президент наконец сообразил, что вот-вот лишится земной прописки. Тройной подбородок его затрясся, лицо покрылось бисером пота.

Палец лег на спуск и…

Меня остановил Патрик:

– Батя, лучше пусть он все исправит. Извинится там, пригласит комиссию проверить, что на Украине нет ядерного оружия. Так правильней будет, надежней, чем… Чем мы собирались.

Патрик сказал то, что крутилось у меня в голове с самого момента «пробуждения» гаранта.

Вот почему мне не хотелось его убивать!

Да уж, будь на кону чуть поменьше, чем уничтожение биосферы Земли, объяснил бы я толстому госборову, что хамить Максимке Краевому смертельно опасно. А так, стиснув челюсти, пообещал найти ему попутчиков до хатки ООН. Все равно отпустил бы пленных палачей. Убивать служивых у меня не было ни малейшего желания. Живые ведь люди, а не мутанты какие. Отпусти же я их на все четыре стороны, еще бы преследовать нас с Патриком вздумали.

Выбравшись из лимузина, я подозвал Мигеля и остальную шайку в серых пиджаках и велел им сопроводить гаранта до пункта назначения.

– И чтобы ни одна пылинка с него!..

Плотно окружив, гаранта перевели в джип. Взревели движки немногих уцелевших тачек кортежа.

– Удачи тебе, дружище! – напутствовал я Президента.

Тот в ответ скривил такую рожу, что на душе у меня стало неспокойно.

Не ошибся ли я? Может, не стоило отпускать гаранта? Лучшее, как известно, враг хорошего.

Взвизгнув покрышками, «Вепри» сорвались с места.

– Так что там с ликвидатором? – спросил я у Патрика.