Темный мастер - Анна Степанова

— Ага, еще заикание, бородавки и мужскую несостоятельность. Ты на вопрос не ответил!

Он, наконец, посмотрел ей в лицо — видимо, пытаясь понять, говорит ли она серьезно. Лая сложила на груди руки и выжидающе нахмурилась.

— Это просто усиленная маскировка, как та, с которой мы из столицы выезжали, — пояснил юноша со вздохом. — Ее вообще редко используют — только если нужно от людей с высоким врожденным даром спрятаться. Но сейчас почти нет таких. Ты, я, еще человека три-четыре в Гильдии…

— Подружка твоя на воротах, — ехидно подсказала охотница.

Он холодно пожал плечами — не твое, мол, дело. Лая внутренне так и вскипела. И, чтоб спрятать как-то свое раздражение, сделала вид, что очень ее интересуют Эдановы книги: потеребила задумчиво обложки, взвесила толстенный том на руке, полистала глубокомысленно. Странные это были книги! Что старинные и дорогие — это девушка наметанным на ценное глазом еще издали приметила, но не в этом была их странность. Та, например, по которой Эдан свои фокусы творил, вообще на незнакомом языке написана. Формулы какие-то, рисунки и схемы запутанные покрывали ее страницы. Как из этого вообще можно что-то вычитать?

Буквы в других вроде свои были, и слова знакомые попадались. Но текст от этого не становился понятнее.

— «Психический феномен возврата: особенности подавления второй личности», — вслух прочитала Лая длинное название и возмущенно фыркнула.

Эдан, уже успевший удобно расположится подальше от девушки, прямо на полу — на мягкой шкуре какой-то местной твари, вопросительно поднял голову от одной из своих книжек.

— Твои книги издеваются надо мной, заставляя чувствовать себя полной дурой, — саркастически пояснила охотница. — Что-то ищешь или просто еще один способ на меня не смотреть?

— В них много полезного, — с укоризной заметил он. — Та вот, на которую ты чуть не наступила, — по исцелению.

— От гильдийных лекарей? — красноречиво уточнила Лая, не скрывая отвращения.

Эдан, как ни странно, вовсе не обиделся — усмехнулся даже с пониманием:

— От них. Знаю — пыточного дела там больше, чем целительского. Но умный разберется…

Девушка со вздохом шагнула к нему, опустилась рядом на колени и мягко накрыла страницу ладонью.

— Ты не найдешь в них помощи, — сказала сочувственно, другой рукой осторожно убирая с его лица выбившуюся прядь волос. — Я знаю, тебе нелегко сейчас. Ты ведь вспомнил, да? Из-за этого с ума сходишь? Но разве не проще всего принять то, кем ты был когда-то?

Он замер на мгновение под ее пальцами, потом отстранился, захлопнул свою книгу и решительно встал.

— Сам разберусь, — сказал раздраженно, да, так на Лаю и не взглянув, вылетел за дверь.

— Конечно, разберешься! — с горечью вздохнула ему вслед девушка. — Еще упрямее стал, чем прежде.

Становилось все очевиднее, что Эдан попросту ее избегает. Весь день он просидел в библиотеке, изучая неразборчивые тексты на пожелтевших страницах, и лишь иногда вылетал оттуда с видом довольно угрюмым, чтобы пронестись по лестницам и коридорам, отдавая всевозможные распоряжения. Тану, пытавшуюся накормить его завтраком, спровадил весьма нелюбезно, к обеду выйти и не подумал. На Лаю же соизволил обратить внимание только раз, когда она, забившись в укромный уголок сада, от нечего делать пыталась усмирить, навеяв благосклонность, местную псину — животное хоть и не крупное, но, как оказалось, крайне зловредное и весьма зубастое. Упражнение это девушке не давалось и в лучшие времена, не осложненные нынешней нервозностью да измотанностью, так что Лая на успех особо не надеялась, просто время убить хотела.

— Вот дьяволы! — выругалась она, когда пакостная тварь в очередной раз цапнула ее за палец.

— Ты все неправильно делаешь, — послышался из-за спины голос Эдана. Видимо, он уже какое-то время наблюдал за ее упражнениями, неизменно приводящими к прокушенным пальцам. Лае стыдно стало за свою неумелость, а стыд у нее, как водится, тут же вызвал приступ здоровой злости.

— Тебе-то какое дело! — сердито бросила она, посасывая укушенный палец.

Вредная зверюга расселась у ног юноши, наблюдая происходящее с явным удовольствием.

— Руку дай, — с легким раздражением попросил Эдан. — Покажу, как надо.

Лая неохотно протянула ему ладонь. Он присел, обхватив одной рукой собаку, а другой сжав кисть девушки. Она тут же ощутила настойчивое касание к своему сознанию, не дающее увильнуть в сторону.

— Действуй. Я буду направлять, — распорядился юноша.

Не слишком веря в успех, охотница повторила попытку. Злокозненная псина оскалилась, порычала немного, затем весело замотала хвостом, мгновенно превратившись в милейшее существо.

— Еще раз, — коротко приказал Эдан, отпуская ее.

Лая молча повиновалась. Собака дружелюбно лизнула ей щеку.

— Другое дело, — кивнул юноша. — Проблема в том, что ты совершенно не умеешь отделять необходимое действие от собственных эмоций. Вместо благосклонности навеяла несчастному животному свою к нему враждебность… Удивляюсь, как вообще у тебя с такой неуравновешенностью и неумением концентрироваться что-то получается!

— А ты не удивляйся, — огрызнулась Лая. — Лучше научи еще какому-нибудь полезному фокусу.

— Я тебе не уличный кудесник, чтоб фокусы показывать, — мрачно отмахнулся Эдан и снова сбежал в свою библиотеку.

«Вечно ты все равно от меня бегать не сможешь!» — подавляя досаду, философски заключила девушка и потащила несчастного пса кормиться на кухню.

* * *

Книгу Огнезор отбросил, когда уже совсем стемнело. Поискал было свечу, затем махнул рукой. Права была Лая — не найти ему здесь помощи.

От мысли о ней только хуже стало. К тому же настойчиво дал о себе знать голод. Юноша шагнул в коридор, поражаясь непривычной тишине и явственному ощущению безлюдья во всем доме, спустился вниз, заглянул на кухню и, наконец, вышел в темный застывший сад.

Звуки нескрываемого, безудержного веселья, доносящиеся от казарм, немедленно привлекли его внимание. Удивленный, он направился туда.

Нехитрый перебор струн, перекрываемый громким хохотом, чудесные мясные ароматы, тепло и свет очага лились из окон общего зала, где, судя по всему, нынче собралось все небольшое население «замка». Он вошел незаметно и стал на пороге, по привычке оставаясь в тени. Из гомонящего весело сборища слух юноши легко, привычно выхватил насмешливый Лаин голос.

— …Святой отец — линялая хламида — завидев такое проявление, тут же позабыл обо всем божественном, да решительно хлопнулся в обморок, — умело и весело плела она нить рассказа. — Престарелая же леди, видя сие надругательство над священным своим возлюбленным, взялась усердно вопить да колотить несчастного мастера по чем попадя клюкой. И пока тот, опешив от такой резвости, соображал, что ж ему все-таки делать, переодетая охотница улизнула в окно, прихватив заветные четки!