Темный мастер - Анна Степанова

Будто обожгло что-то Лаю, ударило, отпихнуло, вырвало из мира тени. Она вскинулась, открывая глаза. Руку крепко сжали холодные сильные пальцы, и взгляд Эдана пронзил насквозь ледяным бешенством.

— Ты… посмела?!

Лицо его было так близко, что дыханием опаляло щеки. Рука сжималась все сильнее, нарочно причиняя боль.

— Я просто… пыталась…понять, — прошептала девушка, бледнея. — Проклятье! Эдан! — закричала она. — Мне надоело твое вранье! Я хочу понять, что с тобой!.. Отпусти руку, мне больно!

— Думала, твои уловки что-то могут против истинного мастерства? — прошипел он яростно, еще крепче стискивая пальцы. — Хочешь знать, что со мной? Тебе любопытно? Ну, смотри же! Смотри!

В сознание влились, вломились, врезались с осколками и кровью страшные, тошнотворные картины, затопили, закружили мерзостью своей и болью.

Три склоненные черные фигуры. Липкие пальцы, отвратительно проникающие в кожу… Хочешь знать, как я стал таким?

Залитый дождем подвал, изуродованное, искромсанное чье-то лицо… Показать еще?

Первая кровь на руках, страшные, остекленевшие глаза. Стиснуть зубы, сдерживая тошноту, и тереть ладони — снова и снова, опять и опять, пока не исчезнет жгучий черно-красный след. Темные лужи на каменном полу и бесформенные груды тряпья, бывшие людьми. Рядом тошнит кого-то, мучительно и долго… Интересно?

Обломок ржавого лезвия вспарывает кожу на запястье. Влажный звук уходящей жизни сквозь подступающую темноту. Кап-кап-кап…

Грязные сапоги, сладострастно бьющие в лицо, вспышки боли в скрюченном, сжатом теле. Только не стонать, не дать этому гаду такого удовольствия! Липкий, соленый вкус во рту… Ну, что же ты? Смотри! Сама ведь этого хотела?

— Прекрати! Перестань! Не надо!

Ее вопль разорвал связь. Огнезор отпрянул, разжимая руку.

Лая глотала слезы, задыхалась, захлебывалась криком.

— Перестань, перестань, перестань…

Ярость сжалась и отступила, будто кто сыпнул на нее снегом. Тревожными льдинками закололо в груди.

«Что я сделал! Проклятье! Зачем?..»

Не думая больше ни о чем другом, он привлек девушку к себе, крепко сжал в объятиях.

— Прости, милая, прости, — зашептал испуганно, чувствуя, как дрожат руки, а в голосе пробивается что-то такое… Нежность?

Лая прижалась к его плечу — пылающей щекой к холодной обнаженной коже, — и вдруг разревелась: неудержимо, горько, совсем как та шестилетняя девчушка на Таркхемском школьном дворе.

— Тихо… тихо, — выдавил он потрясенно. Слишком уж близко она была! Гораздо ближе, чем можно было выдержать… Шквал эмоций, ее эмоций, едва ощутимых на расстоянии, теперь свободно и безжалостно захлестывал сознание: словно собственных его чувств было мало, чтоб окончательно утопить остатки разума! С легким стоном Огнезор зарылся на мгновение лицом в ее волосах.

— Не плач, моя Снежинка, — прошептал еле слышно, прикасаясь губами к склоненной голове, и шее, и кончику уха, и виску. Тайком, словно вор, вбирая всем телом сумасшедший, восхитительный ее аромат.

— Тихо, — выдохнул хрипло, прижимаясь поцелуем к ее лбу, выпивая слезы с щек… и, наконец, припадая напряженно к ее губам с болью и отчаяньем всех десяти лет своего одиночества.

«Нельзя!» — в последний раз что-то бессильно простонало в нем. Он дернулся, пытаясь отстраниться, но, Лая, почуяв его страх, еще крепче обвила руками его шею, зарылась пальцами в волосах, впилась ответным поцелуем.

— Не отпущу…больше, — вздохнула еле слышно, и глупый мальчишка в нем захлебнулся от восторга и желания, руки сами заскользили по теплым изгибам ее тела, а губы уже не могли оторваться от горячей дурманящей кожи…

Ударившись об пол, звякнул тоненько и глухо тяжелый перстень с его пальца, затем второй. И медленно накрыло их полотно ее рубашки…

* * *

Ледяной ветер, играющий краем полога, разбудил девушку. Постукивало рамой, выветривая последние остатки вчерашнего снотворного дурмана, заботливо приоткрытое окно (и как он догадался только?). Разноцветными бликами преломлялось в узорчатом стекле скупое утреннее солнце. Лаина одежда, торопливо сброшенная ночью, и собственный ее темный плащ нашлись аккуратно сложенными на спинке кресла. Эдана не было…

«Неужели, все-таки уехал?» — испуганно вскинулась она. Вскочила, оделась торопливо и выбежала в коридор, чуть не сбив на пороге Тану с большим кувшином воды.

— Водичка вот теплая, умыться, — растерянно буркнула та, любопытно шаря глазами Лае вослед, но девушка, быстро кутаясь в плащ, уже неслась вниз по лестнице.

«Уехал? уехал?» — то паникой, то обидой вскипало у нее в груди.

Она выскочила в сад, застыла, не зная, куда бежать дальше. И ощутила его. Будто укололо что-то уверенно: Эдан здесь. Лая огляделась, выискивая… Вот!

Босой, в одних только легких полотняных штанах, он кружил по саду, раз за разом принуждая красивое свое, послушное тело немыслимо изгибаться, пружинить в стремительных прыжках и выпадах, летать в диковинном смертельном танце так быстро, что, казалось, его ноги не касаются земли… Будто и не было вокруг ледяного осеннего холода, пробирающего обнаженный торс до костей! Будто и не жег голые ступни покрывающий траву иней!

Теперь только поняла Лая, насколько нелепой было ее тайное самодовольство за тот таркхемский поединок — ведь тогда он не дрался в полную силу. Может, играл, а может… просто не хотел убивать, каким-то своим непостижимым, звериным чутьем узнав в незнакомой воровке подругу своего детства…

Восхищение, гордость и желание жарко вспыхнули в ней.

Но тут Эдан замер, и Лая смогла рассмотреть его лицо. Отстраненное, мрачное.

А стоит ли вообще показываться ему на глаза?

— Не стой там, я тебя почувствовал, — тяжело выдохнув, вдруг заговорил он.

— В боевом искусстве упражняешься? — застигнутая врасплох, неловко выдавила Лая, и тут же одернула себя за глупо-небрежный тон. — Оделся бы, простудишься, — добавила, уж и вовсе смутившись.

Юноша наградил ее невеселым взглядом — и промолчал.

— Мне показалось, что ты уехал… — вздохнула она, растерянная его молчанием, своей недавней обидой и не схлынувшим еще восторгом.

— Должен был уехать, — отозвался он. — До самого рассвета, как уснула ты от травки своей, заставлял себя уехать. И вот видишь — не смог… Дурак… Вчера надо было…

Лая прервала его, приложив к губам ладошку. Торопливо сняла свой плащ, накинула Эдану на плечи — затем и сама приникла к нему всем телом, обвила руками, положила голову на грудь.

— Пойдем в дом, — предложила тихо. — Согреешься, выспишься, Тана завтраком накормит…

— Не могу я спать, — пожаловался он. — Все время тебя во сне вижу. Мертвую. Не могу… Не выйдет у нас, Лая. Безумие это!