Темный мастер - Анна Степанова

Окончание байки было встречено дружным одобрительным хохотом да рукоплесканиями, Фом, присевший у самого очага, закашлялся даже, багрово-красная Тана принялась утирать навернувшиеся от смеха слезы, а две ее помощницы согнулись пополам и долго, тоненько всхлипывали.

В ответ на заслуженные восторги Лая лишь кивала с ослепительной улыбкой, рассевшись прямо на столе в самом центре зала. Одной рукой она трепала давешнюю псину, другой сжимала и расплескивала внушительную кружку деревенского пойла — злого и крепкого до отвращения.

Она пьяна — понял Огнезор с непонятным раздражением. Не сильно, но еще история-другая — и бросится с хохотом в объятья доблестных его воинов, так откровенно пялящихся в широкий вырез мужской ее рубашки. И все тогда — вот они, полдесятка трупов из его кошмара. Потому что он точно знал, что никому к ней прикоснуться не позволит.

Особенно же этому — мальчишке, командующему скромного здешнего гарнизона, девятнадцатилетнему юнцу только со школьного двора, что глазел сейчас на его Лаю со всем щенячьим обожанием неожиданной первой любви. Огнезор вдруг так ясно, с таким наслаждением, увидел, как тонкое лезвие на его руке со всхлипом врезается гаденышу в горло, что самому ему стало страшно.

Все многолетние уроки спокойствия и контроля дружно летели к дьяволам, пробуждая в нем злую, кровожадную тварь, тайком взлелеянную Гильдией. Огнезор, непроницаемый высокий мастер, никогда таким не был. Эдан, влюбленный мальчишка, не был этим тем более… Что-то другое, безумное поднималось в нем…

О боги, это все-таки случилось! Он все-таки сошел с ума!

Эта мысль нежданно отрезвила его, вызвав неприятный едкий смешок. Хватит! Здесь могло быть только одно решение.

Мастер шагнул из тени, с жестоким удовольствием отмечая, как примолкло веселое сборище, как потупились, сникли вояки, почуяв ярость за его ледяной надменностью. Как сжался под его взглядом виновато и несчастно молодой командир…

На Лаю смотреть Огнезор себе запретил.

— Здесь, я вижу, все собрались? — нарочно повернувшись к ней спиной, обратился он к притихшей публике. — Веселимся? Работы нет? — он со значением уставился на Тану и ее подручных. — Тренировок? Ночных патрулей? Или на дорогах уже грабители перевелись? — обвел непутевый свой гарнизон уничтожающим взглядом. — Вот староста ваш деревенский так не думает!

— Ой, как грозно! — слишком громко за его спиной зашептала Лая. — Слышал, мохнатый? Хозяин сердится! Бедные наши мальчики!

Пес в ответ тихонько тявкнул — согласно и испуганно. Девушка неуклюже опустила его на пол, едва не свалившись со стола — уж во всяком случае, опрокинув кружку с пойлом и наделав много шуму.

— Лаю, я так понял, представлять не требуется? — ядовито отметил ее неловкость юноша. На лицах понурой компании мелькнули невольные улыбки. И тут же от него — Огнезора — спрятались.

«Как школяры, ей-богу!», — раздраженно вздохнул мастер, уже совсем растеряв свою ярость.

— Наша гостья здесь задержится, — негромко объявил он, явно к всеобщей радости: улыбки стали чаще и заметней. Мальчишка-командир — так прям расцвел, и почти на цыпочки привстал, силясь рассмотреть охотницу за спиной у своего лорда.

— За безопасность ее, Горо, головой отвечаешь! — резко осадил его юноша. — И если прознает кто о ней за этими стенами — хоть брат чей, хоть жена, хоть матушка — лично болтунов отправлю ко всем дьяволам!

— Ты что, Эдан! — с испугом потянула его за рукав Лая. — Меня же вчера вся деревня видела!

— Видела, — неумолимо отрезал Огнезор. — Мальчишку-прислужника, что с Фомом лошадей увел, пока их лорд про пошлины выслушивал. Люди, милая, видят то, что им скажешь. Это известная истина… А самым «глазастым», — прошипел он тихо, чтоб только она услышала, — я еще на вчерашнем сходбище память проверил.

Лая притихла растерянно, вглядываясь в посерьезневшие лица. Ребята — молодцы, опасность сразу почуяли, не зря он их выбрал все-таки! Даже Тана девиц своих подручных такими наградила взглядами, что болтать теперь вряд ли осмелятся… Значит все. Здесь и без него справятся.

— Все вопросы, — вздохнул он устало, — давайте сейчас решать. Я на рассвете уезжаю.

Сборище загалдело приглушенно, заволновалось и, понукаемое хлопотливым ворчанием Таны, вдруг незаметно начало расходиться. Пряча глаза, к Огнезору подошел за распоряжениями командир. Потом с кряхтением приковылял поближе Фом, неуклюже пытаясь завести какой-то хозяйственный разговор, но плюнул, и вслед за остальными убрался восвояси. Вскоре зал опустел, лишь Лая все так же неподвижно и молча смотрела юноше в спину. Не глядя на нее, Огнезор направился к выходу.

— Спасибо, хоть предупредил! — яростно крикнула девушка. — Что, правда думаешь, будто я здесь останусь?

Юноша обернулся, нехотя взглянул ей в лицо — отчаянное, злое, несчастное. Как раз такое, как он сам ощущал себя…

— Будешь полной дурой, если не останешься! — огрызнулся сердито. — Всеобщая травля, Лая! Я говорил тебе! Теперь не только люди Гильдии, но и все отребье, и всякий стражник Империи, даже приятель твой, Храш, всерьез возьмется за твою голову! Здесь же последнее место, где тебя искать могут. Сама знаешь, почему.

— Знаю, — гневно фыркнула она. Попыталась мягко соскочить со стола, но пошатнулась, так что Огнезору пришлось придержать ее за плечо. — И сколько еще мне здесь торчать? — прошипела, вывернувшись из-под его руки.

— Не меньше года, пока приказ не будет отменен, — ответил он как можно более спокойно.

— Неужели? Его отменят? — прищурилась девушка с явным недоверием.

— Уж поверь мне. Я пришлю кого-нибудь сообщить, когда это случится.

Ненадолго она затихла, будто вникая в смысл его слов, разгадывая, что за ними кроется.

— Тебя я, значит, больше не увижу? — спросила, наконец, осторожно и как-то обреченно.

— Нет.

— Нет… — эхом повторила Лая, и слово это мучительно повисло между ними. — Понятно. Как скажешь, — голос ее стал на удивление спокойным, почти равнодушным. На Огнезора она больше не смотрела.

— А что еще ты хотела услышать? — внезапно разозлился он. — Хоть представляешь, чем я рискую, укрывая тебя? — схватил ее за руку, развернул к себе, желая видеть лицо. — Столько возможностей скрыться, Лая! Зачем вообще тебя тогда понесло в столицу?!

— Да за тобою, дураком, что непонятного!? — взорвалась в ответ она. — Ты хоть знаешь, что десять лет мне жить не давал! Я охотником стала, только чтоб тебя найти! За проклятую лицензию и путь в Сообщество шестнадцатилетней девчонкой с головорезами по лесам шлялась, все надругательства их терпела!..

Она осеклась, оборвала себя, не желая говорить, не желая вспоминать о таком, но молчание теперь было только хуже. Злые летучие образы ее памяти уже вливались в Огнезора через сомкнутые его пальцы, сквозь горящую ее кожу. Уже захватили его, доводя до тошноты и исступления. Он видел каждый волос на чужих, грязных лицах, чувствовал вонь и тяжесть придавивших тел. И Лаину боль, и крик до хрипоты, и пришедшее вскоре тупое равнодушие. И ярость — уже собственную, неуемную ярость, выросшую до безумия, пока захлестывало его видение грубого насилия, совершенного над нею — когда-то неприкосновенной и до сих пор такой желанной.