Ониксовый шторм - Ребекка Яррос

Я ломаю печать и улыбаюсь почерку Хадена, но он быстро ускользает.

V—

Прошлой ночью мы сражались в Ферване, вызванном нападением на мирных жителей. С глубочайшим сожалением я откладываю свое возвращение в пользу отдыха. Я был на грани истощения, но жизни, которые мы спасли, стоили того, и Гаррик сообщил целителям, что я буду восстанавливаться в каюте до дальнейших распоряжений. Левеллен выступает в качестве доверенного лица на случай, если Сенариум прикажет провести какие-либо экстренные заседания.

За пределами палат все хуже, чем мы себе представляли, но у меня есть решение, которое предотвратит выгорание в будущем. Мне кажется? Или моя подушка пахнет тобой?

Твой,

—X

Мои шаги замедляются, когда мы спускаемся по туннелю, от страха у меня перехватывает горло, и я останавливаюсь наверху лестницы, ведущей в камеру для допросов, и засовываю письмо в нагрудный карман своей униформы. “Он поскользнулся”.

Имоджен напрягается. - Он так сказал?

Я качаю головой. “ Он был осторожен с формулировками, но я уверена. Нет никакой другой причины, по которой ему нужно было бы запираться в своей каюте, чтобы оправиться от почти полного перегорания, если только он не ждет, когда его глаза вернутся к своему нормальному цвету ”.

-Черт. Она начинает спускаться по ступенькам, и я следую за ней. “Нам нужно вывезти его за границу”.

-Я знаю. И мне нужно найти лекарство.

-Ты уверен, что хочешь поступить именно так? Имоджин подавляет очередной зевок.

“Всеми возможными способами”, - говорю я ей, проводя руками по своим ножнам, чтобы убедиться, что каждый кинжал на месте, а также пара флаконов. “Он - единственный прямой источник информации, который у нас есть. Ты уверен, что готов к этому? Я полностью пойму, если ты слишком устал ”. Они загоняют третьекурсников в землю.

-Я могла бы заниматься этим дерьмом во сне. Она расстегивает свою летную куртку. - Ты уже встречался с Грейди?

-На следующей неделе. Я вздыхаю. “Он все еще исследует , прежде чем соизволит встретиться со мной, но вчера он прислал первый набросок команды, и единственная наездница, которую я знаю в ней, это Аура-гребаная-Бейнхейвен, потому что — поймите это — она надежный товарищ моего возраста и самый могущественный огненный мастер в квадранте”.

-Он знает, что ты уже чуть не убил ее в этом месяце? Она поднимает брови.

-Не думаю, что его это волнует. Он тоже понятия не имеет, с чего начать, о чем я знаю только потому, что он пытался заставить своего дракона допросить Андарну. И это после того, как прочитал мой отчет, в котором изложено все, что она помнила о своих первых ста годах в панцире, которые — как и у большинства поздно вылупляющихся драконов — ничто.

-Как у него все прошло? Имоджин спрашивает, хмуря бровь.

-Таирн снял с нее дюжину чешуек на шее, а Андарна оставила следы зубов на хвосте.

“В следующий раз мы соберем достаточно, чтобы сделать тебе новые доспехи”, - обещает Андарна.

“От его дракона? Спасибо, но нет”, - отвечаю я.

Улыбка растягивает губы Имоджин. “ Получила именно то, чего заслуживает. Ее улыбка гаснет. “Я согласен, что вам нужны опытные гонщики в команде, но трудно доверять таким суждениям”.

Эмери и Хитон отрываются от своей карточной игры, когда мы подходим к последнему ходу. - На этот раз ты привел с собой Сорренгейл? - Спрашивает Эмери, приподнимая брови.

-Ясно, - отвечает Имоджин.

Мы пересекаем каменный пол, и я отвожу взгляд от окровавленного стола, когда мы приближаемся.

“Почему мне кажется, что ты приходишь только тогда, когда мы начеку?” Хитон выкладывает карты на стол. “Кроме того, я выигрываю”.

Эмери смотрит на то, что положил Хитон, и вздыхает. - Тебе неестественно везет в картах.

-Со мной Зинаил. ” Хитон ухмыляется и расчесывает пурпурные языки пламени, выкрашенные в их волосы. “Вы оба идете внутрь?” Они осматривают наше вооружение. “При таком темпе у него, вероятно, осталось двадцать четыре часа, но я не могу поручиться за то, на что он способен”.

-У меня есть это. Я похлопываю по пузырькам, прикрепленным к верхней части бицепса.

-Я в этом не сомневаюсь. Нолон и Маркхэм обычно приходят в семь, чтобы начать свой ежедневный допрос, так что поторопитесь. И я бы не ожидал многого. Обычно он молчалив. Хитон отпирает дверь камеры, затем отходит в сторону. - У вас посетители.

Я направляюсь к двери, но резко останавливаюсь, заставляя Имоджин выругаться у меня за спиной.

Джек выглядит не просто дерьмово, он похож на смерть . Он распростерт на том же каменном полу, на котором я чуть не истек кровью несколько месяцев назад, но на его запястьях и лодыжках толстые кандалы, приковывающие его к стене за плитой кровати, которую они, должно быть, восстановили после того, как Ксаден разнес ее на части. Светлые волосы Джека свисают маслянисто и вяло, а бледная кожа его лица ввалилась внутрь черепа, напоминая мне гораздо больше труп, чем человека.

С другой стороны, может быть, он действительно больше не человек.

И что бы это значило, Ксаден?

Я глубоко вздыхаю, затем прохожу через созданные Мирой чары, магия покалывает мне затылок, когда Джек поднимает свои покрасневшие глаза в моем направлении. Они все еще ледниково-голубые в центре радужки, но красный размыл края. “Джек”.

Имоджен входит следом за мной, затем закрывает дверь камеры, запирая нас внутри. Это дерьмовое, но необходимое зло - убедиться, что Хитон и Эмери не слышат, о чем