Сталь и пепел. На острие меча - Вадим Львов

— Слушай сюда, агент Розетти. Сегодня я потерял почти сотню своих сотрудников. Многих из них знал лично, причем не один год. Если это опять ваши паскудные шпионские игры на пару с Пирсом и прочими вашингтонскими придурками, то вы мне ответите за каждого…

Луис рывком освободился и огрызнулся:

— Вы сами это выбрали — работать именно с нашим Агентством, мистер Бест! И знали, что мы не цветочки сажаем или птичий помет экспортируем. Это опасная работа, поэтому за нее так хорошо и платят.

Коротко, без замаха, Бест ткнул Розетти под ребра. Что-то внутри хрустнуло, и Луис взвыл от боли.

— Ты, сучонок, моих людей долларами оцениваешь? Малыш, здесь не о работе разговор идет, об очередной гнилой подставе. Именно так, сучонок, — гнилой подставе…

Не выдержав, в разговор вмешался Рэдден, оттащив Беста от скрючившегося Луиса:

— Остынь, босс. Парень вместе с нами был, не в кабинете с пепси и кондиционером прохлаждался. Если это подстава, то его подставили вместе с нами.

Откашлявшись, Луис спросил:

— Что это вообще было, Бест?

— Ты не понял?! Даю голову на отсечение: по нам врезала своя авиация. Похоже на дружественный огонь. Только очень вовремя, очень… именно в тот момент, когда мы сопровождали очень ценную персидскую задницу.

— Вы можете мне не верить, но мистер Пирс заинтересован в получении живого Занди больше нас всех.

Тяжелая машина наконец двинулась вперед, и, посмотрев в бронестекло, Луис увидел, как из «Хаммера» с красным крестом на асфальт выкладывают целый ворох черных блестящих полиэтиленовых мешков с застежками… Последний мундир для покойников…

В офисе SOG почти никого не было. Пара стажеров и женщина — Барбара Лескотт, пронырливая и толковая дама, специализирующая на системах связи и компьютерах. Уорд Кокрейн специально притащил ее из-за океана. Ценил он людей, способных управляться со сложными электронными машинами.

Едва увидев Луиса, Барбара всхлипнула и повисла у него на шее. Этого он никак не ожидал и неумело попытался отстраниться. Не от брезгливости — от удивления. Слишком долго профессиональные защитники прав женщин пытались сделать из последних мужчин. Без слез и эмоций. Этаких «холодных сук эпохи».

— Что, никто? Никто не уцелел? — с каким-то глубинным, истинно бабьим надрывом спросила Барбара.

— Не знаю, мисс Лескотт, — деревянным голосом ответил Луис, не зная, куда деть свои грязные руки. Погладить ее по голове, обнять за бедра или держать руки по швам, опасаясь в ближайшем будущем обвинений в сексуальных домогательствах?

— Знаю только одно: мы попали под массированный удар авиации, и нам очень сильно досталось. Сейчас там работают врачи и санитары.

Отстранив Барбару, Луис прошел в соседний кабинет, в узел специальной связи.

— Слушаю тебя. Луис Занди у вас?

— Так точно, сэр, но…

— Все остальное неважно, агент Розетти. «Геркулес» заберет вас оттуда через два часа. На борту — охрана и медицинский персонал. Берите оставшихся людей из своей спецгруппы и возвращайтесь. Держитесь, Луис.

Приняв душ, Розетти прошел в опустевшую комнату отдыха, взял из бара бутылку виски, налил полный стакан. Затем отставил стакан и стал вливать в себя алкоголь прямо из бутылки.

— Занди выживет, сэр, — в комнату прошел один из стажеров, Рохас. — Его перебинтовали, сделали пару уколов и поставили капельницу.

— Где Рэдден и Бест?

— Отдыхают.

— Новости о Кокрейне есть? Что известно?

— Ничего. Знаю о двух наших оперативниках из команды мистера Кокрейна. Они тяжело ранены и эвакуированы вертолетом в госпиталь.

Луис кивнул, жестом выпроваживая стажера из комнаты.

— Разбудите меня через полтора часа, Рохас.

Самолет с охраной из бойцов US CBP прибыл минута в минуту, как и обещал Пирс. Серый, без опознавательных знаков «Геркулес». Внутри, помимо всего прочего, медицинский блок с врачом и двумя медсестрами. Куда немедленно и определили Занди, уже относительно пришедшего в себя.

— Как летим?

— Через Амман. Крюк закладываем: истребители персидские так и шастают. У меня четкое указание Роберта Пирса — не рисковать.

— Откуда такой «упакованный» самолет?

— FEMA[59]. Управление по чрезвычайным ситуациям, сэр.

Завывая двигателями, С-130 стал выкатываться на взлетно-посадочную полосу. Луис молча смотрел в иллюминатор. В наушниках, подключенных к радио, слышалось обращение президента Обайи.

«В этот час, когда суровые испытания сплотили американскую нацию, заявляю, что Америка никогда не бросала своих друзей и не собирается делать этого сейчас. Многострадальный народ Ирака не будет брошен перед лицом варварской агрессии. Я подписал указ о начале военной операции по принуждению Исламской Республики Иран к миру. Как бы ни было тяжело нам, мы не оставим своих верных друзей в беде…»

Дальше сообщалось, что новым командующим назначен Джереми Корнелиус и уже сейчас ВМС и авиация наносят по Ирану сокрушительные удары.

— Они там, в столице, совсем сбрендили? — Бест с раздражением сорвал наушники. — Что, Европы, Афгана и Венесуэлы уже мало? Мало войны с чиканос?

— В Европе нет нефти, сэр, — мрачно ответил Розетти. — Как и в Афганистане. Думаю, с русскими и талибами будут договариваться в ближайшее время. Парням с Потомака иракская и венесуэльская нефть важнее, чем Париж или Берлин.

Бест кивнул и покосился на Занди, над которым суетился врач за прозрачной перегородкой.

— Этот засранец, видимо, очень важный козырь в какой-то большой игре…

С утра двадцатого августа американская стратегическая авиация, авиация флота и морской пехоты стали методично охотиться на иранские ЗРК и позиции ракет «Шахаб». Окруженные в Умм-Каср наемники наконец получили неожиданную помощь в лице батальона восемьдесят второй воздушно-десантной дивизии, переброшенной в Кувейт прямо из Техаса. Следующей ночью ожидался первый масштабный удар крылатыми ракетами по наиболее важным иранским стратегическим объектам. О том, что эти ракеты предназначались для русского фронта, никто уже не вспоминал.