Коварная красота - Мелисса Марр

Уильям Батлер Йейтс.

Кельтские сумерки (1893, 1902).

Перевод В. Михайлина.

— Это она! — Бейра топнула ногой, и по двору Донии сверкающей волной растекся иней. — Ты не дашь ей приблизиться к посоху. Ясно?

Дония поморщилась. Но ничего не ответила и не шелохнулась, пока не отбушевал ветер ярости Бейры, сотрясавший деревья и вырывавший с корнем увядшие цветы.

Королева Зимы швырнула посох наземь и сказала:

— Вот. Я принесла его. Следуй правилам.

Дония кивнула. Сколько раз уже Бейра приносила посох, сколько раз уже начиналась эта игра... но никогда серьезных сомнений в ее исходе королева Зимы не испытывала.

Теперь же все иначе. Эта девушка — особенная.

Глаза у Бейры были совершенно белые, собой она почти не владела, и Дония не решалась заговорить.

— Если она придет за ним и соберется его поднять, — Бейра протянула руку, и посох заковылял к ней по земле, как живое существо к хозяину, — ты можешь ее остановить. Я не могу. Такие условия поставил Айриэл, когда мы связывали силы щенка: если я вмешаюсь, неизбежно станет видимым покров, делающий эту смертную королевой Лета. Я потеряю трон, она его обретет и освободит Кинана.

Взяв посох в руки, Бейра принялась его поглаживать.

— Я не могу действовать. Равновесие, проклятое равновесие, условие Айриэла...

Дония кое-как выдавила:

— Что ты говоришь?

— Я говорю, что мою проблему могут решить твои прелестные синие губки. — Бейра постучала пальцем по собственным ярко-красным губам. — Надеюсь, все понятно?

— Да. — Дония заставила себя улыбнуться. — И если я это сделаю, ты меня освободишь?

— Конечно, — злобно рыкнула Бейра, оскалив зубы. — Но если не управишься за ближайшие три дня, я отправлю ведьм сначала к ней, а потом к тебе.

— Понятно. — Дония облизала губы и попыталась придать своему лицу такое же свирепое выражение, как у королевы.

— Хорошая девочка. — Та поцеловала ее в лоб и сунула в руки посох. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать. В конце концов, кто, как не ты, должен поставить Кинана на колени — после всего, что он с тобой сделал?

— Я помню, что он со мной сделал. — Дония тоже оскалила зубы в улыбке и по одобрительному взгляду Бейры поняла, что вид получился достаточно свирепый.

С силой, до боли стиснув в руках посох, она добавила:

— И сделаю все как положено.

Кинан отпустил стражников и дев, оставил при себе лишь Ниалла и Тэвиша. Проследившие за Айслинн рябинники подтвердили его подозрения: она отправилась к смертному.

Она все поняла — так почему же снова отвернулась от него? Почему сбежала?

Глядя на то, как он мечется по лофту, Ниалл посоветовал ему набраться терпения. Кинан и сам обещал Айслинн подождать, но сейчас, когда он точно знал, кто она, сил на ожидание не осталось.

— Я терпел веками!

Кинан чувствовал, что теряет рассудок. Его королева — та, кого он ждал всю жизнь, была сейчас с другим, со смертным!

— Мне нужно с ней поговорить.

Ниалл встал у него на пути.

— Не спеши.

Кинан оттолкнул его.

— Думаешь, придет сама?

— Подожди несколько часов, — сказал Ниалл спокойно, как всегда, когда Кинан, повинуясь своему порывистому нраву, готов был совершить глупость. — Успокойся.

— Пока я жду, Бейра в любую секунду может узнать, что произошло и где Айслинн. — Кинан двинулся к двери. — Слова Иол ей уже известны. Поэтому она и явилась сегодня вечером. А если до нее дойдет, на что способна Айслинн, на что мы будем способны вместе...

— Ты сам себя послушай. — Ниалл встал у двери, не давая открыть ее. — В таком состоянии тебе ее не убедить.

— Пропусти его, Ниалл, — произнес Тэвиш, не повышая голоса, но еще тверже обычного. Вид у него, когда он повернулся к Кинану, был почти устрашающий. — Помни, о чем мы говорили. Не останавливайся ни перед чем, лишь бы добиться этой девушки. Мы все знаем, кто она.

В глазах Ниалла мелькнул испуг.

— Нет!

Кинан оттолкнул его в сторону, распахнул дверь — и столкнулся с Донией. На краткий миг тела их соприкоснулись, отчего меж ними с шипением заклубился пар.

Спокойная, как первый зимний снег, она вошла в его дом — сама, по доброй воле — и невозмутимо сказала:

— Закрой дверь. Нам нужно поговорить.

Свою озабоченность она позволила заметить советникам, но не Кинану. Она сразу поняла, в каком он состоянии, и не хотела расстраивать его еще больше.

Едва Кинан закрыл дверь, Дония остановилась и сказала:

— Она хочет, чтобы Эш умерла. Чтобы я ее убила. — Оглянулась на Кинана, стоявшего между ней и выходом. — Ты должен что-то предпринять.

Он не ответил, только посмотрел на нее испуганно.

— Ты меня слышишь? — спросила она.

Кинан махнул рукой Ниаллу и Тэвишу.

— Оставьте нас одних.

Советники покорно удалились. Но на ходу Ниалл, встретившись глазами с Донией, сказал:

— Будь милосердна.

Кинан подошел к дивану, сел и понурился.

— Она от меня убежала.

— Что она сделала? — Дония подошла ближе, пригнувшись поневоле, когда над головой вдруг пролетела птица.

— Убежала. — Он вздохнул, и деревья в комнате отозвались шорохом листвы. — Она — та самая. Исцелила меня поцелуем, прогнала холод Бейры.

— Ты уговоришь ее. — Дония понизила голос, не желая, чтобы посторонние — Тэвиш, Ниалл, проклятые летние девы — слышали, как дружелюбно беседует она с Кинаном. — Сегодня пусть подумает, а завтра...

— Она убежала к нему, Дон. Рябинники видели. — Вид у него был убитый, в прекрасных глазах застыло загнанное выражение. — Это она. Все поняла, но бросила меня ради смертного. Я проиграю, если...

Дония взяла его за руку. Она старалась не обращать внимания на боль, которую причиняло это прикосновение.

— Кинан, дай девушке время. Ты знал это всегда, а она услышала впервые.

— Она меня не любит. Я ей не нужен. — Голос его звучал так печально, что в комнате невесть откуда пошел дождь.

— Заставь ее полюбить себя. — Дония смерила его вызывающим взглядом, надеясь раздразнить, заново разжечь угасшую уверенность. — Неужели не можешь? Забыл, как это делается? Вперед, Кинан. Поговори с ней завтра. Не поможет — сбрось личину. Поцелуй. Соблазни. Да побыстрее, не то она умрет.

— А если...

— Нет, — перебила Дония. — У тебя лишь-не-сколько дней. Не больше трех. Пока Бейра думает, что я исполню ее приказ и убью Эш. Но много времени ей не понадобится, чтобы понять правду.