Коварная красота - Мелисса Марр

Представители волшебного народа отличаются одним преобладающим общим качеством — целеустремленностью.

Гертруда М. Фолдинг.

Волшебный народ (1913).

Проснувшись на следующее утро в объятиях Сета, Айслинн поняла, что настало время открыть бабушке правду. Больше ждать нельзя. Но как? Как это рассказать?

Вечером Айслинн успокоила бабушку, позвонила и доложила, где находится. Против ночевки у Сета та возражать не стала, только напомнила об осторожности и призвала к «здравомыслию и предусмотрительности». Явно поняла, по какой причине Айслинн у него остается. Несмотря на почтенный возраст, бабушка ратовала за женское равноправие во всех вопросах, что отражалось даже в ее не слишком давних беседах с внучкой «о пестиках и тычинках».

Айслинн выбралась из постели, прогулялась в ванную. Вернувшись, увидела, что Сет проснулся. Приподнявшись на локте, он смотрел на нее.

— Все в порядке? — спросил он с беспокойством. — У нас с тобой?

— Еще как. — Она снова нырнула в постель, уютно устроилась в его объятиях. Это единственное место, где ей хотелось быть. — Только вот мне уходить пора.

— После завтрака, — сказал он низким хрипловатым голосом, и рука его скользнула под майку Айслинн — точнее, его майку, которую он выдал ей вместе пижамы.

— Нет. Мне нужно поговорить с бабушкой и...

Он притянул ее к себе, дохнул в шею, и Айслинн не договорила. Таким теплым и щекотным было его дыхание.

— Рано еще, успеешь.

Она закрыла глаза, млея в его объятиях.

— Ну ладно... еще минуточку...

Сет засмеялся, и его смех, загадочный и новый, обещал так много. Это было чудесно.

Часом позже она все-таки оделась и заверила, что провожать ее не надо.

— Вернешься? — спросил он.

— Как только смогу.

«Потому что очень хочу», — подумала Айслинн.

От Сета она ни за что не откажется. И кто посмеет ей указывать, что делать, если она и впрямь королева?

Встречные фэйри ей кланялись, Айслинн в ответ улыбалась. И всю дорогу, пока она шла по городу, ее сопровождали несколько стражников — держась на почтительном расстоянии, но и не отставая. С ними был тот фэйри со шрамом на лице, который в школе представился дядей Кинана.

При ярком утреннем свете, после долгой и прекрасной ночи с Сетом, все это казалось не таким уж и страшным. Она справится. Нужно поговорить с Кинаном, сказать, что она согласна пройти испытание — если сможет и дальше вести свою привычную жизнь. Отказываться от нее ради того, чтобы стать летней девой или королевой Лета, она не желает. Вот и все. Остается как следует продумать разговор и найти Кинана.

...Искать его, однако, не пришлось. Он сидел в коридоре у двери ее квартиры, невидимый для соседей.

— Что ты тут делаешь? — спросила Айслинн скорее сердито, чем испуганно.

— Нам нужно поговорить.

Вид у Кинана был усталый, словно он всю ночь не спал.

— Конечно, но не здесь. — Она схватила его за руку. — Уходи.

Он поднялся на ноги. Посмотрел на нее печально.

— Я ждал почти всю ночь, Айслинн. Не уйду, пока не поговорим.

Она оттащила его подальше от двери и скрестила руки на груди.

— Поговорим, но не здесь, — повторила она. — Это дом моей бабушки. И тебе тут делать нечего.

— Тогда пойдем куда-нибудь, — сказал он тихо, с той безнадежностью в голосе, которую она уже слышала в «Холме и руинах».

Айслинн боялась, что из-за ее побега Кинан разозлится и не захочет идти на компромисс. Но он выглядел совершенно подавленным. Даже медное сияние волос потускнело.

— Ты должна понять. После вчерашнего...

Тут открылась дверь, и в коридор выглянула бабушка.

— Айслинн? С кем ты разговариваешь?

В следующий миг она увидела Кинана. Со всей быстротой, на какую была способна, бабушка метнулась к Айслинн и толкнула ее к двери в квартиру.

— Ты!..

— Элина? — Кинан широко раскрыл глаза, развел руки в знак миролюбия. — Я никого не собираюсь обижать.

— Тебе здесь не рады.

Голос у бабушки дрожал от гнева. Глаза сверкали. Кинан, наоборот, был почти испуган.

— Бабушка... — начала Айслинн, ничего не понимая.

Та впихнула ее в квартиру, нырнула туда сама и попыталась захлопнуть дверь.

Но Кинан подставил ногу и не дал ей это сделать.

Шагнул следом через порог и закрыл за собой дверь.

— Я сожалею о Мойре. Давно хотел сказать.

— Не надо. Даже имени ее не смей произносить. Никогда! — Бабушка повысила голос и указала на дверь. — Убирайся! Вон из моего дома!

— Во все века я ни за кого так не сражался, как за нее. Мойра — единственная. Я предлагал ей жизнь. — Кинан потянулся к бабушкиной руке.

Бабушка его оттолкнула.

— Ты убил мою дочь.

Айслинн оцепенела. Как он мог убить маму? Ведь та умерла во время родов...

— Нет, — ответил он низким чарующим голосом, каким говорил при первой встрече с Айслинн в магазине и потом, в школе. Положил руку бабушке на плечо. — Я не делал этого. Она сбежала от меня, она спала со смертными. Я пытался ее остановить, пытался...

Бабушка с размаху ударила его по щеке.

Айслинн ахнула, схватила ее за руку, оттащила от Кинана.

Тот даже не вздрогнул.

— Когда смертная девушка избрана, Элина, она не может отвергнуть это. Я собирался заботиться о ней и после рождения ребенка. Ждал, не беспокоил ее, пока она носила дитя.

По бабушкиным щекам покатились слезы.

— Знаю.

— Стало быть, знаешь и то, что я ее не убивал. — Кинан повернулся к Айслинн. В глазах его была мольба. — Она предпочла наложить на себя руки, лишь бы не стать летней девой.

Бабушка перевела взгляд на стену, где висело несколько фотографий Мойры и Айслинн.

— Если бы ты не преследовал ее, она была бы жива.

Айслинн повернулась к Кинану. Сказала сдавленным голосом:

— Уходи.

Подчиниться он и не подумал. Подошел к ней, даже не взглянув по пути на фотографии матери. Приподнял за подбородок ее голову, заставил посмотреть на себя.

— Ты моя королева, Айслинн. Мы оба знаем это. Можем поговорить сейчас или позже, но я не позволю тебе отвернуться от меня.