Герой высшего качества - Дмитрий Казаков

На такую просьбу возразить было нечего, и Егор вернулся к костру.

Примерно до трех ночи он выдержал, а затем разбудил Яхирона и попросил того постоять на страже.

— Ладно, так и быть, — милостиво согласился меч. — Твое я верное оружие или где?

Поднял он хозяина вовремя, так что тот сумел и немного поспать, и сохранить геройское лицо перед сподвижниками. На завтрак доели остатки закупленных еще в Ставире продуктов, и маленький отряд продолжил путь на запад, сначала по лесу, а затем и по настоящей дороге.

Вскоре им попалась людская деревушка из полудюжины домов, и чуть ли не все ее обитатели сбежались посмотреть на странников. Особый интерес вызвал чешуйчатый рахива, уважение скользило во взглядах, направленных на Бешеного Соню и его дубинку, а на Егора никто и не глядел.

В том числе и парочка довольно симпатичных девиц.

— А ты говорил — по всему миру болтают, — прошипел Егор так, чтобы услышал только Аладдин.

— Ничего, погоди, то ли еще будет, — оптимистично отозвался советчик.

На обед остановились в самой настоящей корчме, и тут пригодились деньги, позаимствованные в Некрополе Петрона. Хозяин заведения, узколицый гоблин, все время вился около гостей, а когда те поели, поинтересовался, откуда они приехали.

— Путь наш лежит издалека, — степенно и неконкретно, как и положено, ответил Ганди-Ла.

— А правда… что храм Пожирателя сгинул? — в алых глазах гоблина загорелось любопытство.

— Правда.

— А правда, что раскидал его по бревнышкам некий могучий герой, которому суждено порушить могущество мага окаянного, что Три Пальца называется и на наши земли пасть разевает?

При этом хозяин корчмы глянул на Бешеного Соню, продолжавшего методично грызть бараньи ребрышки. Махот, занятый жевательно-гастрономическими переживаниями, этого взгляда не заметил, а вот ноздри Егора раздулись от ярости, а руки сами сжались в кулаки.

— Э… хм, — Ганди-Ла откашлялся. — Даже не знаю, что тебе сказать… Я не…

— Останови его! — вмешался Аладдин. — Не стоит кричать о себе на каждом перекрестке! Среди гоблинов могут быть агенты врага — и подкупленные, и идеологические.

Егор, все нутро которого вопило: «Это я! Я — герой! А они просто со мной!», со скрежетом душевным наступил на горло собственной песне, а когда заговорил, голос у него оказался сдавленным и хриплым:

— Нет, нам про это ничего не известно.

— Да ну? — усомнился хозяин корчмы, но поймал безмятежный взгляд покончившего с ребрышками Бешеного Сони и торопливо сменил тон. — Ах да, конечно, я понимаю. Надеюсь, что вам понравилась наша кухня? При случае заходите, мы всегда рады гостям, особенно с хорошим аппетитом…

Егор поднялся, не глядя на гоблина, и зашагал к двери.

Его душил гнев и одолевало желание выругаться, но он знал, что герои не сквернословят, и только поэтому молчал.

Тол-Астор показался ближе к вечеру — над горизонтом встали белые башни, затем открылась городская стена того же цвета и поднимающиеся над ней шпили немногочисленных храмов.

— Очень старый город, — сказал Ганди-Ла. — Эй, Яхирон, ведь вы с твоим прежним хозяином бывали тут?

— Еще как, — самодовольно ответил меч. — Пытались взять штурмом эту крепостицу, она тогда была пожиже. Но бешеные гоблины собрались такой толпой и сражались настолько яростно, что сладить с ними не удалось. Пришлось нам отступать, а вскоре моего владельца и пришибли, собственный сынок отравил, тут и гробница пригодилась…

— А почему он тебя не забрал? — спросил Егор. — Сынок-то?

— Ты что, идиот? — избытком тактичности Яхирон не страдал. — Если бы он взял меня в руки, мигом без головы остался.

Тол-Астор приблизился, и стало ясно, что и сегодня у его ворот собралась немаленькая толпа, вот только на войско она походила меньше всего. Сновали дети, зеленые и обычные, человеческие, ходили торговцы с лотками и громадными кувшинами. Над скопищем вились яркие транспаранты, а на одной из башен висел громадный плакат.

— «Добро пожаловать», — прочитал Аладдин, избавив Егора от необходимости гадать, что там написано.

— Что это тут такое? — удивился Ганди-Ла. — Князя какого встречают, что ли? Непохоже. Его скорее яблочными огрызками и тухлыми яйцами закидают — гоблины своих правителей очень «любят»…

На троих всадников, что восседали на пони горской породы, никто не обратил внимания. Они поехали по свободной дороге, слушая доносящиеся с обочин реплики: «Огненный! Огненный клинок!..», «Сам видел, зуб даю…», «Почем сосиски в тесте? Ты что, с ума сошел?», «Налей-ка пивка, а то сколько еще стоять?», «Сам ты козел, и шутки у тебя козлиные…».

Тут стояли гоблины в летах, солидные, с животиками, наряженные в яркие кафтаны и короткие штанишки, одетая победнее молодежь, люди, похоже торговцы или ремесленники. Женщины хихикали, шептались, постреливая глазками, и вид у них был торжественный.

Позади толпы, у ворот, обнаружились трое облаченных в кольчуги и шлемы стражников-гоблинов, зевавших в тени башни.

— О, путники, — сказал один из них, вспомнив о служебных обязанностях. — Пошлину давайте.

— Сколько? — спросил Егор.

— Три серебряных талера, — стражник, похожий на Джабу, алчно заухмылялся.

— Талеров нет, есть вот это, — и Ганди-Ла предъявил гоблинам три золотых монеты, отчеканенных в те древние времена, когда Некрополь Петрона только начинали застраивать. — Что, пойдет?

Монеты были золотые, и каждая — размером с блюдце, так что сказать «нет» у стражников не повернулся язык.

— О… о… ага, — судорожно кивнул самый здоровый. — В виде исключения.

Рахива ссыпал монеты в подставленную ладонь и поинтересовался:

— А что у вас тут происходит? Праздник какой? Так вроде Середину Лета уже отметили, а до Последнего Снопа еще долго.

— Так это мы героя встречаем, — пояснил страж ворот, в результате получения денег резко подобревший. — Слухи ходят, что явился он, дабы избавить наш мир от Темного Властелина. Что вступил в бой со слугами его, дикими охотниками, и одержал победу.

Егор замер, не зная, что делать — то ли ругаться, то ли нескромно кричать: «Вот он я!», то ли приосаниться в надежде на то, что его все-таки узнают. А может быть, выхватить меч и вонзить его себе прямо в сердце, чтобы не мучиться, переживая этот гнусный опаляющий стыд?

— Опс, — сказал Аладдин, болтавшийся где-то сверху.

— А как он выглядит, этот герой? — спросил Ганди-Ла, стараясь не смотреть на Егора.

— Ну… ха, — стражник, напоминавший Джабу, на миг задумался, а потом указал на Бешеного Соню. — Вот как этот парень, только еще здоровее и поумнее на вид. Еще он на белом коне ездит, а у седла его висит огненный клинок, длинный, как оглобля! Чтобы всяких чудищ разрубать на куски.