Академия Истины - Виктория Карелова

— Издеваешься? — нахмурила лоб я.

— Есть немного! — легко согласилась художница. — Отрадно, что ты наконец-то начала различать некоторые оттенки смысла. Есть шанс, что через год-другой станешь похожа на живого человека.

— Да ну тебя! — отмахнулась я от ее подтрунивания. — Скажи, пожалуйста, ты не знаешь, где я могу найти магистра Кальдерона?

— Ой, погоди, я должна занести это событие в календарь и навсегда отметить там красной краской! Ты не только не падаешь в обморок при упоминании имени Фила, но и сама ищешь с ним встречи? Мне не послышалось? Ты ж от него шарахаешься, как от зачумленного!

— Да ну, Брианда, ты все преувеличиваешь!

— Да? — картинно заломила бровь девушка. — Скажи пожалуйста, а ты даже не мямлишь по своему обыкновению! Неужели ты бросила своего северянина ради моего занудливого братца?

У меня не только глаза вытаращились от такого предположения, но даже рот открылся. Слова как-то не шли из горла, так что я просто стояла, глупо хлопая ресницами, ровно телка на выпасе.

— Угу. Будем считать это ответом, — сообщила девушка.

— Откуда ты знаешь, что мы с Питером расстались? — сумела наконец выговорить я.

— Я же говорю: это только ты не умеешь пользоваться глазами! Вы несколько месяцев напоминали попугайчиков-неразлучников, а потом — бах! — и он уже ходит с осунувшейся рожей, а от тебя за десять шагов разит злобой. Вся Академия на ушах стоит от любопытства!

— Ой, мама! — простонала я, доковыляла до ближайшего стула и рухнула на него как подкошенная.

— А ты что думала, никто не заметит? Так смею тебе сообщить, что вы с ним слишком приметная парочка, чтоб вами не интересовались. Уже ведутся споры, кто тот счастливчик, ради которого ты бросила такого видного кавалера.

— Великая Веритассия! — с трудом выдавила я, стараясь как-то уместить в голове слова Брианды.

— Ну, расскажи мне по секрету, что произошло! Я умираю от любопытства!

— А магистр Кальдерон тебе совсем ничего не сказал? — удивилась я.

— Так он все же в курсе? Вот засранец! А молчал, будто немой! Ну, говори скорей, иначе щипать буду! — наступала на меня художница.

Я с тоской подумала, что она все равно не отстанет, и горестно вздохнула.

— Ну, не тяни кота за хвост! Что он умудрился сделать, чтоб насолить своей зазнобе? Ты же выглядела влюбленной по самые пятки!

— Да не была я влюбленной! — огрызнулась, даже не задумавшись. Ну все, теперь точно не отстанет!

— Да что ты говоришь? А как же это, по-твоему, называлось?

— Приворот, — буркнула я.

— Все-таки приворот! Я так и думала! — Брианда кинулась ко мне, словно ястреб на полевку.

Слово за слово художница вытянула из меня все, что я знала об аграфе. Единственное, о чем я умолчала, это о незнакомце с хриплым голосом. Не знаю почему, но мне очень не хотелось рассказывать о нем Брианде. Просто сказала, что случайно услышала разговор магистра с деканом. Кажется, больше всего девушку заинтересовало именно поведение главы врачевателей: она охала, хваталась за голову и металась по мастерской, приговаривая, что никогда не простит этого подлеца.

— Нет, вот как я не сообразила спросить у тебя раньше, в какой цвет окрасился жезл?

— В красный, — сообщила я.

— Вот негодяй! Это цвет любовных чар.

— Я уже поняла. А желтый? — решила уточнить на всякий случай.

— Бытовая магия. А что давало желтый?

— Бутылка вина от Чеккины, но тогда жезл не весь светился — только кончик.

— Это значит, что чары применялись при изготовлении. Ну, там, магические выжимные прессы или что-то вроде того. Ладно, с этим ясно. А Фил-то тебе зачем вдруг понадобился?

— Он обещал снять блок с моей памяти.

— Какой блок? — удивилась девушка.

— Не знаю, но он его раньше сам же и поставил.

— Зачем?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Как раз хочу вспомнить, что произошло.

— Как интересно живут люди, вы подумайте! — уперла руки в бока Брианда. — А я все узнаю последней! Ладно, так уж и быть, перенесу тебя в поместье.

Пришел мой черед удивляться:

— Зачем в поместье?

— Фил сегодня дома. Ну, по крайней мере, никуда не собирался.

— Ой, да не надо тогда, спасибо! Не хочу тревожить магистра Кальдерона во время отдыха. В другой раз приду.

— Нет уж! Давай руку! Потом-то я его и возьму за жабры, тепленького! — нехорошо улыбнулась художница.

— За какие жабры? — оторопела я.

— Темнота! — хмыкнула Брианда. — Это идиома такая!

С этими словами девушка крепко вцепилась мне в руку. В следующий миг мы уже стояли в знакомой комнате с изогнутыми окнами. Как я теперь знала, эта горница называлась красивым словом «будуар». Не теряя времени, художница потащила меня в коридор, где мы почти сразу наткнулись на одну из служанок:

— Марта, ты знаешь, где хозяин?

— Был в библиотеке, — присела в реверансе миловидная девушка в синем платье.

Библиотека в поместье, конечно, скромнее, чем в Академии, но все равно столько книг ни в жизнь не прочитаешь. Магистр сидел в кресле и изучал какой-то увесистый том. При нашем появлении он попытался встать, но налетевшая Брианда попросту втолкнула его обратно в кресло:

— Отвечай сейчас же: ты знал про любовный амулет, который подсунули Фее?

— Узнал непосредственно перед праздниками, а что?

— Ладно, тогда живи пока. А что это за история с блоком на ее памяти?

— Полагаю, что тебя это совершенно не касается.

— Ах, так?

— Да, именно так.

— Хорошо же! — Девушка резко развернулась и вылетела за дверь, оставив меня наедине с братом.

— Простите, магистр Кальдерон, я не хотела вам мешать отдыхать, вы просто обещали снять блок, и я зашла к Брианде узнать, где вас можно найти. Я думала, вы где-то в Академии, — залепетала я.

— А Брианда, по своему обыкновению, выпытала у вас все подробности! Мне уже жаль декана Дорэ, — заметил мужчина, поднявшись на ноги. — Мне вы не помешали, так что не тушуйтесь. Но я все же хочу уточнить: вы действительно хотите убрать блок?

— Да, — уже твердо ответила я.

— Что ж, это ваш выбор, — пожал плечами магистр. — Присаживайтесь!

Он отошел в угол комнаты, где стоял небольшой столик с какими-то графинчиками. Я послушно опустилась в одно из кресел. Было немножко страшно. Вдруг снимать блок — больно?

Филипп вернулся с коньячным бокалом, наполненным какой-то темной жидкостью.