Тайна Изумрудного города. Шанс для шута - Александра Черчень

Вот только…

Лель посмотрел на свои руки. Идти, спускаться в подвалы, смотреть на отчаянно боящегося тебя человека. А потом кровь, боль, страх. И мрачное торжество где-то внутри, когда смотришь в темнеющие глаза своей жертвы. Темнота сменяется остекленением… и все. Пусто. И в безжизненном взоре убитого, и в душе палача.

Когда-то там было совершенно пусто всегда, и только то, что испытывали, как кричали, как бились преступники, – хоть что-то заставляли ощущать. Власть. Вседозволенность. Тьму внутри. Тьму, которая пятнала белые крылья. Заставляла темнеть огонь.

Белек умер в белом огне, а возродился в черном. Пустой. Пытка.

Постепенно его отогревали. Друзья – те, кто делал это не потому, что их связали и заставили, а потому что желали сами. И со временем пламя сменило цвет на синий.

Но – вторая смерть, и возродился он уже в голубом огне.

Ладно! Сидеть и рефлексировать можно до бесконечности, но обязанности идти в департамент это не отменяет.

Словно оттягивая неизбежное, Лель самолично вымыл и чашку, и чайничек, протер и поставил обратно. Аккуратно сложил травы.

Мужчина достал камешек и сильно сжал, высвобождая заключенную в него силу. Взметнулись тени, принимая феникса в объятия пространственного перехода.

Душу привычно царапнуло раздражение. Как… иронично получилось. Да, именно ирония. Один из восьмерки самых сильных магов, Хранитель стихии, феникс, последний из рода Белых и потому его глава. Правда, главенствовать давно не над кем. И телепортироваться самостоятельно не умеет. Просто не получается толком! Потоки искривляются, силы не слушаются, рвутся, растворяются. Только камнями и возможно пользоваться, наполняя их перед этим своей силой.

Лель вышел из телепорта в фойе департамента и быстрым шагом, небрежно кивнув по дороге дежурным, двинулся к большой мраморной лестнице.

На втором этаже стремительно пронесся по коридорам, пугая бесшумным появлением только заступившую ночную смену. Остановился возле неприметной двери и решительно толкнул тяжелую створку. В комнате было темно, лишь несколько свечей горело в канделябре, распространяя по комнате специфический аромат. Впрочем, тут был не только этот запах. Тонкое обоняние феникса также различило дым и… алкоголь. Собственно, именно поэтому и последовал гневный рык:

– Хельжин, ты совсем офонарел?!

– А вот и нет, – меланхолично донеслось из темноты, а затем последовало ироничное: – Начальство, сердечно рад вас видеть!

– Да ты что! – едко проговорил Пытка, на время забывая про собственные проблемы. – Хел, в чем снова дело?! От тебя сообщение пришло только недавно, а когда я появляюсь, ты мало того что куришь на рабочем месте, так еще и пьешь! Мое снисхождение не может быть вечным!

– Конечно, не может! – с готовностью согласился нерадивый подчиненный и едко добавил: – Надо отметить, что в вашем случае это мифическое понятие вообще долгожительством не отличается.

– Ты меня достал, – честно сообщил Лель аналитику, сделал шаг вперед, но, подчиняясь инстинктам, тотчас нырнул вниз. Уже сидя на корточках и касаясь кончиками пальцев пола, он нахмурился, пытаясь понять, в чем дело. Создал небольшой светлячок, и сияющий шарик вспорхнул вверх, ярко освещая помещение, под злое шипение его хозяина.

– Хин, у тебя мозги есть?! Я тут, между прочим, думал!

Мастер окинул его «рабочее пространство» изумленным взглядом.

– Ничего ж себе…

– Зато результаты есть, – вздохнул Хельжин, запуская руку во встрепанные черные пряди и, устало жмурясь, слегка помассировал голову. – Как же я устал…

– И что надумал? – Лель нагнулся, подныривая под натянутую нить, на которой висели какие-то исписанные листочки, одновременно перешагивая через другую такую же, но идущую внизу, параллельно полу.

– Сильно помогло то, что твои ребятки выжали из новенького «кадра»: он лично встречался с нашим гадом. Я долго мучил его морально, требуя в мельчайших деталях все вспоминать.

– Ну и зачем ты меня тащил? – поморщился Хин, наконец оказываясь около стола самого талантливого работника аналитического отдела.

Если бы Хельжин Аспид, по прозвищу Сумрак за привычку думать в темноте, желал стать начальником сего славного отдела умников, то это бы произошло очень быстро. Но он не хотел. Он вообще занимался только одним делом. С одним виновником. На взгляд бывшего шута, желание Хельжина поймать Зеркальника носило характер одержимости.

Как подозревал Лель, «нити» этой страсти тянулись еще в ту пору, когда лепрекона изгнали из Аквамарина.

– Затем, что твои ребятки, конечно, хорошо поработали с добытым «мешочком инфы», но у меня стойкое ощущение, что он да-а-а-алеко не все сказал.

Лельер задумчиво посмотрел на аналитика. Его циничный подход временами дал бы фору любому дознавателю. «Мешок информации»… Или Хелу было проще так воспринимать тех, кого мучили в подвалах славного особнячка на улице Висельников, в центре столицы? Да, распоряжение Гудвина разместить основной штат палачей именно тут у многих вызвало изумление, а у главы этих самых дознавателей – гомерический хохот. Да-да, отсутствие у Мастера Пытки чувства юмора давно стало очевидным. И никто просто не догадывался, что вообще-то оно было, только… специфическое!

– Тело-то как затекло! – потянулся Хельжин и, положив на стол трубку, немного неуклюже поднялся.

– Сколько ты уже тут в повелителя мрака играешь?

– Твоя тонкая ирония всегда была недостижима для моего грубого разума, – хмыкнул лепрекон, вставая на цыпочки, пытаясь дотянуться до потолка кончиками пальцев. Занятие это было по определению безнадежное. Потому что потолки были высокие. Ну и Хельжин был лепреконом, а стало быть, метр восемьдесят… исключительно в прыжке. А так – стандартные метр шестьдесят пять!

– Ну да, ну да, – улыбнулся Лель и вернулся на деловую волну. – Физически с «мешочком» сильно пришлось работать?

– Не очень, – покачал темноволосой головой Сумрак. – Покоцали немного, конечно, но ничего особо кошмарного. Комплект запчастей практически полный, если ты об этом.

– Уже неплохо. Целенькая тушка, – кивнул блондин, откидываясь на спинку кресла, принюхался и неприязненно покосился на трубку. – Что за гадость ты опять куришь?

– Просто крепкий табак, не волнуйся, – рассмеялся Аспид.

Аспиды… Главная ветвь рода говорящих со змеями. Собственно, Хел свое имя оправдывал. Даже в изгнание с собой любимый пресмыкающийся зверинец утащил.

– Ну что же, поверим.

– Поверишь, – повторил Хельжин. – Лельер, когда же ты таким праведником у нас стал? Вот уже год любуюсь и не узнаю!

– Не узнавай в тряпочку! – ласково оскалился на друга феникс и, встав, решительно приказал: – Пошли в подвалы. Времени мало.

– Слушаюсь и повинуюсь, – традиционно восточным жестом сложил ладони темноволосый лепрекон, выходя из-за стола.