Хроники Ехо - Макс Фрай

– Ну а что еще, – устало вздохнул призрак. – Очень уж лакомый ты кусок. Я должен был это предвидеть. Ладно, хорошо хоть сейчас опомнился.

– Да ну, не может быть, – сказал я. – Почему сразу «ловушка»? Может, он просто познакомиться хочет. И развлечься как следует. Сами же говорили, Датчух Вахурмах не был злодеем. Скорее, художником. Смотрите: восемь тысяч лет люди играли в Чанхантак по его правилам, не отступая от них ни на шаг. Такое кому угодно надоест. И вдруг прихожу я с намерением вытащить из Вечного Сна Кегги Клегги, причем против ее воли. Да еще и шапку спер, вместо того чтобы честно играть. На его месте я сам бы лопался от любопытства, как все пройдет и что будет потом.

– Думаешь?

В голосе Эши Харабагуда звучало сомнение. Но мрачность, хвала Магистрам, уже начала его покидать.

– Уверен. Мы же говорим о человеке, который потратил жизнь на то, чтобы видеть сны. И употребил все свое могущество, чтобы сделать этот процесс бесконечным. Значит, больше всего на свете Датчух Вахурмах любит, когда ему интересно – а какой еще толк может быть от его Вечного Сна? Ну, по большому счету? Значит, и я ему нужен не как добыча, а в качестве развлечения. Может, он еще и помочь захочет – просто потому, что до сих пор ничего подобного в его Вечном Сне не случалось. И тогда получается, мы упускаем совсем уж хороший шанс! Ужасно обидно.

– Ну уж – помочь, – проворчал призрак. – Ишь, размечтался.

– Там видно будет, – отмахнулся я. – Чего зря спорить. В любом случае я бы предпочел попробовать. К тому же я дал жене обещание, которое случайно оказалось могущественным Обетом Лаллориха – не умирать и не исчезать, пока не вырастут дети. То есть еще примерно сорок лет. Сэр Джуффин считает, это хорошая гарантия, и я ему верю.

– Обет Лаллориха – это действительно неплохая гарантия, – удивленно согласился Эши Харабагуд. – Не думал, что у тебя такая хорошая защита.

– А позвать на помощь ваших друзей – это отличная идея, – улыбнулся я. – Если у меня ничего не получится, пусть они нас с Кегги Клегги вытаскивают. Какая разница, одного или двоих?

Мы помолчали. Наконец Эши Харабагуд спросил:

– Очень хочешь попробовать?

– Конечно. Ужасно интересно, как все будет. И зачем я понадобился Датчуху Вахурмаху – это теперь отдельный вопрос. Если не усну в его шапке, так и не узнаю.

– Понимаю, – кивнул он. – Ладно, тогда давай, пока я снова не передумал. Этот твой обет – штука хорошая, но если я еще полчаса подумаю, усомнюсь и в нем.

– Я сам в чем угодно усомнюсь, если полчаса подумаю, – признался я. – Так что лучше и не начинать.

Взял Сонную Шапку Датчуха Вахурмаха и опять ничего не почувствовал – ни страха, ни священного трепета, ни непреодолимого желания немедленно ее надеть, ни даже какого-то особенного запаха – кроме множества ароматов, способных рассказать разве что о хранилище, где она лежала, телеге, в которой ехала, и нескольких людях, недавно державших ее в руках. Запаха Кегги Клегги, кстати, я не учуял, хотя она, по идее, спала в этой шапке сравнительно недавно, в начале зимы. Подумал: может быть, человек уходит в Вечный Сон настолько полностью, что даже запахи забирает с собой? Удивительно в таком случае, что память о нем все-таки остается. И последствия всех сделанных наяву дел.

Очень интересно.

А потом я лег на свои одеяла, надел шапку и мгновенно заснул, как в яму провалился, даже глаз толком закрыть не успел.

Но мне тогда показалось, наконец-то проснулся.

Все вдруг встало на свои места.

Я сидел на песке, среди серебристых песчаных дюн, лицом к перламутрово-белому пасмурному небу и наслаждался, вдыхая лучшую в мире смесь ароматов: влажный песок, два дождя, недавний и будущий, горькая степная трава. По привычке вспомнив свою памятку: «Я – нюхач Нумминорих Кута из Ехо…» – снисходительно усмехнулся. Как мало, оказывается, я знал о себе до сих пор. Весь этот так называемый «персональный контекст» – капля в море. Вернее, в целом океане информации, которая наконец мне открылась. Под личиной Нумминориха Куты, завороженного своими скромными способностями нюхача, вечного студента, самого бестолкового из Тайных Сыщиков, веселого мужа и не слишком строгого отца, скрывалось Я – самое могущественное существо во Вселенной, создавшее этот Мир из собственного дыхания, а потом отказавшееся от власти над своим творением, потому что власть – это неинтересно.

Я и сейчас так думал. Когда ты беспредельно всемогущ, играть приходится в одиночку, потому что других равных тебе игроков нет. А подобное положение вещей быстро надоедает, поэтому лучше заранее придумать, кем прикинуться, когда заскучаешь.

«Можно предположить, будто сейчас я просто сплю и вижу сон, – подумал я. – А чепуха, которую я решил какое-то время полагать правдой о себе, пусть по-прежнему считается правдой. Вся дурацкая человеческая биография, включая сэра Макса, нашего с ним начальника, учителя снов и приятеля-призрака. Забавные персонажи, глупо было бы их отменять. И вся та ерунда о Вечном Сне, которую мне рассказывали, пусть тоже продолжает считаться правдой. Абсурдная нелепость, но в таком деле чем хуже, тем лучше. Потому что сразу опять становится интересно. Как будто я – просто запутавшийся дурачок, заснувший в шапке какого-то древнего психа и позволивший сбить себя с толку. Как будто мне снова непонятно – причем сразу все. И возможно, даже опасно? Очень здорово! Именно то, что надо».

Это, как я сейчас понимаю, и спасло мою миссию от полного провала на первом же этапе. Никогда не знаешь, какая из слабостей окажется самой сильной твоей стороной. Моей опорой в Вечном Сне стали легкомысленная любовь к развлечениям и готовность сыграть в любую предложенную игру, лишь бы было интересно. Вместо того чтобы упиваться иллюзией собственного всемогущества, я тут же принялся придумывать, как бы от него не заскучать. И решил для начала заняться делом, которое в тот момент казалось мне такой же нелепой, зато забавной выдумкой, как вся предыдущая жизнь некоего Нумминориха Куты, великого, только вообразите, нюхача! Как же меня это тогда смешило, знали бы вы.

Я понял, что уже какое-то время хохочу во весь голос. От моего смеха поднялся ветер, а дюны изменили форму, и я подумал, что бесконечно могущественному существу вроде меня надо быть осторожней, но совершенно не мог держать себя в руках, смеялся и смеялся, пока небо не обрушилось мне на голову дождем серебристого песка, и тогда я наконец вскочил, отряхнул с себя холодную небесную пыль и побежал, громко вопя: «Я – Нумминорих Кута, аммабердин из Триста Тринадцатого созвездия Ау, всемогущий нюхач из Ехо, бирбикан палаверы, я нечаянно создал этот прекрасный мир, играя в Нау Уррагат, когда чихнул, подавившись звездной солью» – и прочую чушь в таком роде. И постепенно приходил в себя, словно бред выводился из организма криком, как отрава рвотными пилюлями.

И вдруг я понял, что проснулся. Удивился, что, оказывается, способен спать не только на ходу, но и на бегу. Остановился. Сказал себе: «Чуть не попался, дурак. Создатель вселенной, понимаешь, выискался. На мелочи, стало быть, не размениваемся, ну-ну». Принялся вспоминать: «Я – нюхач Нумминорих Кута из Ехо…» – и дальше по списку. С этим вроде бы все было в порядке. Оставалось понять, что я делаю в незнакомом городе, на улице, застроенной высокими домами без единого окна… Грешные Магистры, неужели я Куанкурохе? Когда представлял себе их город темных стен, не подозревал, что это настолько величественное зрелище, думал, строения там невысокие, как в тубурских селениях… Так, стоп. Вот это уже ближе к делу. Совсем недавно я был в Тубуре. Или мне снилось, что я там был? В последнее время мне так много всего снилось, что немудрено запутаться. Но теперь-то я точно проснулся. Или нет?..