Хроники Ехо - Макс Фрай

Я сидел прямо на мостовой, прислонившись спиной к теплой от солнца стене, и вспоминал. Видел слишком много снов – ну да, правильно, потому что учился искусству сновидений. Уже хотя бы поэтому логично предположить, что сейчас я тоже сплю. Мало ли что мне кажется, будто проснулся. Когда просыпаешься по-настоящему, обычно прекрасно знаешь, где находишься, почему и зачем – если только не хвораешь. Но, может, я действительно заболел? Поехал в Куанкурох и заболел, бредил всю дорогу – вот же напасть!

Так, еще раз стоп. Если бы я заболел, меня бы не отпустили с корабля в город. Еще чего. На каждом корабле Соединенного Королевства есть знахарь, и совсем бестолковых на морскую службу не берут. Значит – что? Значит, будем считать, что я сплю. Мой учитель Еси Кудеси часто говорил, что лучше вообще всегда считать себя спящим. Если даже на самом деле бодрствуешь, никаких неприятностей от такой концепции не будет, разве что станешь вести себя осторожнее, чем обычно, но это не беда… И снова стоп. Еси Кудеси из тубурского городка Вэс Уэс Мэс. Вот кто-кто, а он совершенно точно есть наяву. «Дядюшка Еси Кудеси, прекрасный человек», – так рассказывала о нем королю Кегги Клегги, которая… Ага! Вот оно. Наконец-то. Вспомнил. Живем.

Я еще долго собирал воедино свои разрозненные воспоминания, сидя на пустынной улице, которая в конце концов так от меня устала, что превратилась в большой библиотечный зал, но я не обратил на эту трансформацию никакого внимания. Сон – он и есть сон, не следует ждать от него постоянства. Опора всякого сновидца – он сам. Больше ни на что нельзя полагаться.

На себя, впрочем, тоже нельзя, это я уже начал понимать.

– Ладно, – сказал я вслух. – Как бы там ни было, а я сюда не развлекаться пришел. И не оттачивать мастерство сновидца. Это уже не урок, это работа. Мне нужно увидеть Кегги Клегги. Настоящую. Такую, какова она здесь.

Ничего не произошло, только с ближайшего стеллажа к моим ногам упала книга. Я подумал: возможно, в книге найдется ответ на мой вопрос? И открыл ее наугад.

Там была цветная иллюстрация: укумбийская шикка, несущаяся по морю на всех парусах, нарисованная столь умело, что мне казалось, синий вымпел, подвешенный к мачте, колышется на ветру, и волны бьются о борт, и молодой капитан, стоящий на палубе, подмигивает мне, как старому приятелю, еще немного, и в лицо полетят брызги, а потом в библиотечный зал ворвется свежий морской ветер, и этот пьянящий запах, всегда сводивший меня с ума… Я вдыхал его полной грудью, забыв обо всем, а капитан корабля с любопытством меня разглядывал.

– Кто ты? – спросил он. – Откуда взялся? Я тебя вроде не хотел.

Эх, где же он был раньше со своими вопросами! Еще недавно я мог сообщить любому интересующемуся, что являюсь аммабердином из Триста Тринадцатого созвездия Ау, что бы это ни означало, а потом чистосердечно признаться, что я и есть творец Вселенной, и попросить не сердиться на меня за этот давний грех, совершенный в минуту слабости.

А теперь молча смотрел на капитана и думал: «А действительно, кто я? И откуда взялся? Очень хороший вопрос».

Но привычка – великое дело. Поэтому я сказал:

– Я – нюхач Нумминорих Кута из Ехо…

И, хвала Магистрам, начал кое-что вспоминать.

– А ведь точно! – и капитан расхохотался. – Нумминорих Кута, подумать только. Даже в голову не приходило, что я по тебе скучаю! Но, видимо, так оно и есть. Иначе с чего бы ты здесь объявился?

Я заглянул в его веселые глаза цвета темного золота, и все сразу встало на свои места. Вот как, оказывается, развлекается Кегги Клегги в Вечном Сне. Всегда знал, что она – отличная девчонка. Хотя даже не подозревал, до какой степени.

Но это открытие, хвала Магистрам, не затмило мой разум настолько, чтобы забыть о проверке. По всему выходило, она – самая настоящая. Вернее, он. Но какая разница, кем человек кажется во сне. Тем более в собственном. Да еще и Вечном.

Пока я проверял и раздумывал, язык мой болтал без остановки. За что ему, конечно, большое спасибо. Разговоры в сновидении всегда помогают мне собраться. Видимо, потому, что разговаривать я учился наяву, причем в сравнительно позднем возрасте, и всякий раз, когда берусь за это дело, становлюсь собой, насколько это вообще возможно.

– Если тебе нужен помощник, имей в виду, я окончил Высокую Корабельную Школу. Правда, не с отличием. Но только потому, что слишком уж люблю море. Как вдохну этот запах, башка от счастья совсем отключается. И как в таких условиях экзамены сдавать? Но я все равно справился. Вполне могу тебе пригодиться.

– В голову не приходило, что мне может понадобиться помощник, – задумчиво сказал капитан. – Но, получается, нужен? Если уж ты здесь.

Мне была понятна и близка эта логика избалованного сновидца, уже привыкшего к тому, что сновидения подчиняются его воле, но еще не научившегося отслеживать собственные желания, а потому регулярно удивляющегося их немедленному осуществлению – как? Что это? Откуда взялось? Выходит, именно этого я и хотел? Ну ладно, тогда ура.

Сам так порой рассуждаю, причем даже наяву. Хотя этому меня совершенно точно никто не учил, даже мама.

– На самом деле тебе не нужен помощник, – сказал я. – И по мне ты не скучаешь, даже не вспоминаешь никогда. Да и с чего бы? Мы не были друзьями. Штука в том, что ты скучаешь по прадеду, который не может сюда прийти. В такие глубокие сновидения призракам ход заказан. Поэтому Эши прислал сюда меня.

– Что?! – Капитан нахмурился и отступил на несколько шагов, будто опасался, что я могу его покусать. – Ты говоришь ерунду. Моего прадеда звали Хьярма Дикий Лис, он погиб в сражении шестьдесят с лишним лет назад, но перед этим успел научить меня правилам Морской Охоты, наиважнейшее из которых гласит: «Капитан ни о ком не скучает, пока стоит на палубе своего корабля».

– Хорошее правило, – улыбнулся я. – Сам иногда жалел, что не родился укумбийцем.

Капитан ухмыльнулся, довольный моей похвалой. И тогда я, не меняя интонации, принялся читать стишок Эши Харабагуда: