Истинная руна - Игорь Пронин

Москва-14 октября, день

Керменштекз, слегка поразмыслив, все же перебрался в окопы. В противном случае надо было снимать бойцов с переднего края для строительства штабного блиндажа, а Имперский Устав этого не одобрял.

– Кель-фатх-шуршур! К ноге!

– Я пресмыкаюсь, Ваше Командирство! – Миша потерся спиной о начальственное колено. – Господин Керменштекз, позвольте вопрос?

– Позволяю, мясо. Почему, кстати, окопы такие мелкие? Вы как собираетесь в них утреннюю зарядку делать?

– Исправим, господин Командующий! Вопрос такой: мы тут взяли трех пленных… Пленные-обезлапленные, ха-ха-ха! Юмор. Типичные представители Нечисти, гнусные, вонючие и грубые. Но после некоторой обработки, способны к обучению. То есть «Слава Императору!» уже кричат, если кляпы вынуть, а угольками прижечь.

– Одобряю! – кивнул Командующий. – Поощрю.

– Как есть верно! Но вопрос: а не стоит ли нам использовать их для переговоров? Ведь целью операции является не истребление Нечисти, временно, конечно, а изучение возможности перехода на нулевой план.

– Спасибо за напоминание. – Керменштекз поиграл кортиком, с помощью которого совсем недавно срезал верхушки нескольких деревьев. Зачем, его подчиненные не могли объяснить. – Что ж. Император, являя собой гарант мира во всей Вселенной, иногда ведет переговоры. Вообще, переговоры – это то, что Он любит. Вступайте, мясо, в переговоры с вражеской мразью. Наша цель: обмануть и создать условия для предательского нападения.

– Позволите ли заодно испросить у врага возможность попасть в межплановый колодец? – Миша подумал, что Командующий окончательно позабыл о цели похода. – У нас жратвы нет. А харчеваться как-то надо, а то Вторжения не получится. На нулевом плане жратвы много, там магазины и электричество.

– Не нравится мне низость ваших помыслов, – вздохнул Керменштекз. – А заместителя по политическому руководству у меня нет. В тяжелых условиях воюем, расстрелять-то даже некого. Тем не менее я и заместитель по тылу в одном лице. Так что действуй, мясо, ищи дорогу к колодцу. Не найдешь – под трибунал отправишься.

Миша отсалютовал и пополз к своим ближайшим подчиненным.

– Братва, нам дали добро. Давайте к их Старшим гонца засылать.

– Этих?.. – Коля пнул голову ближайшего лешего. Ничего больше после допроса от них не осталось, не считая разве что золы. Впрочем, самих леших это мало волновало: отрастет за сто лет. – Разве что в гольф сыграть.

– Да, перестарались. Я же говорил: оставьте ноги хоть одному… Ладно. У нас есть свои герои. Вот, Агши. Пойдешь парламентером?

– Обязательно! – Агши был давно готов к этому. – То есть. Сириус навсегда!

– Очень хорошо, второй расходный. Пойдешь к своим… То есть, к врагу. Если они, как обычно враги поступают, оторвут тебе некоторые части тела и бросят в наши окопы для устрашения, можешь быть спокоен: мы не устрашимся! – Кель-фатх-шуршур Миша даже встал. – Нам Император устрашаться не дозволяет. Так что дуй, и говори так: или они нам колодец, или мы их на колбасу. Будут стращать тебя, будут утверждать, что мы с ними не справимся – гордо плюй в рожи. И не забудь сказать «Слава Императору, Сириус навсегда!» Что касается деловой стороны вопроса, то… – Миша понизил голос. – Что ты там про Белку Чуя рассказывал, помнишь? Вот. Наш козырь: мы близко знакомы с близким другом этой Белки. И вообще, Нечисти нас как бы можно взять в разработку, а вдруг мы на Белку Чуя выведем… Прием называется «двойная игра». Только не выкладывай все козыри сразу, подожди, пока не начнут в задницу раскаленные уголья запихивать. Иначе не поверят. Готов?

– Слава Императору!

Агши еще немного помялся в окопе, ожидая похлопываний по плечу или чего-то в этом духе, но биорги занялись своими обычными делами – взялись за трофейные карты. Вздохнув, гном выбрался из окопа. Хорошие ребята, но уж очень странные… Кто-то лизнул его в руку.

– Чижик?

– Я с тобой, хозяин, можно? Тут скучно: все время копать заставляют.

– Идем.

Елки слева, елки справа. Агши не знал, как далеко придется идти, да и вообще действовал по наитию. Если бы не железная уверенность сириусян в своей победе, гном не поставил бы на них и копейки. А теперь расщедрился на целый рубль. Только вот на сородичей ставил сотню.