Дочь хаоса - Сара Риз Бреннан

– Ты и так классная девчонка, – мгновенно отозвался Харви.

Наступило молчание.

– Но… – сказала наконец Сьюзи, – а если я не…

Харви оторопел. Потом до него дошло. Сьюзи классная, нет сомнений… но что, если все дело в слове «девчонка»?

В школе давно замечали, что Сьюзи чем-то не похожа на других. Вот почему к ней всегда цеплялись. В своей компании они тоже видели, что она не такая, но никак не могли понять, в чем различие. Они с Роз и Сабриной не раз обсуждали это, и Роз высказывала разные предположения: активная лесби, трансгендер, еще какие-то термины, которых Харви не понимал. Потом он почитал кое-что и забеспокоился из-за местоимений.

– Может, нам организовать группу поддержки ЛГБТ? – предложила как-то Роз. – Чтобы Сьюзи знала, что мы, несмотря ни на что, на ее стороне.

Сабрина задумчиво наморщила лоб.

– А у нас в Бакстерской школе есть еще кого поддерживать? Не хочу, чтобы Сьюзи чувствовала себя не такой, как все, прежде чем будет готова сама нам все рассказать. Статистически среди учеников должны быть и другие геи.

Да, был Карл, но он явно не собирался ни в чем признаваться. Обычно его глаза так и блуждали по раздевалке. Чаще всего он смотрел на Билли, но пару раз бросил взгляд и на Харви. Однажды Харви, снимая футболку, случайно встретился с ним глазами. Карл побелел как мел и оцепенел от страха. Харви не любил ни в ком видеть страх. Он тихонько сказал Карлу, что все хорошо, а тот обозвал его придурком и умчался.

Нет, Карл в обозримом будущем не вступит в группу поддержки.

Поскольку Харви не был уж совсем негодяем, он не мог об этом даже заикнуться, поэтому просто сидел в неловком молчании, слушая, как Роз и Сабрина обсуждают этот вопрос, и решил подождать, пока Сьюзи сама соберется рассказать им. Тогда он решил, что это не будет иметь значения, ведь Сьюзи все равно навсегда останется ему другом. А сейчас вдруг понял, что это очень важно: он же может ляпнуть какую-нибудь нелепость и обидеть ее, потому что, как верно заметила Сьюзи, он балда.

– А ты уже… гм, говорила об этом с Роз? – спросил он, горячо надеясь на утвердительный ответ.

Потому что Роз поймет все – и хочет ли Сьюзи быть парнем, и как ее теперь называть, и все такое прочее. Поймет и объяснит ему, и тогда он не напортачит.

– Нет еще. Ведь мой лучший друг – ты, – ответила Сьюзи.

Тугой узел несчастья и одиночества, сжимавший грудь, немного ослаб. Внутри сразу стало легче: наконец-то он оказался кому-нибудь нужным.

– Я расскажу Роз, – продолжила Сьюзи, набираясь решимости. – И Сабрине. И отцу.

– Сьюзи! – встревоженно воскликнул Харви. – А он с тобой ничего не сделает?

Сьюзи изумленно уставилась на него. Такое частенько бывало, когда Харви давал понять, что слишком боится родителей.

– Нет, – проговорила она наконец. – Не волнуйся. Отец меня пальцем не тронет. Я только боюсь, что он не поймет. Я и сама себя толком не понимаю.

Сьюзи вся дрожала. Невыносимо было видеть, как Сьюзи, дерзкая, отважная Сьюзи, боится, как боялся Карл. И невыносимо думать, что Сьюзи вообще может чего-то бояться.

– Я рад, что ты рассказала мне, – прошептал Харви. – Только… не знаю, что и сказать.

– Я и сама до сих пор не знаю, – фыркнула Сьюзи.

Харви подошел к ней, опустился на пол. Взял ее за руки и заглянул в маленькое храброе лицо, обрамленное золотыми лучами зимнего солнца, пробивавшимися сквозь разноцветные оконные стекла. Теперь он, кажется, понял, как рисовать Сьюзи.

– Когда поймешь себя, скажи. Прости, что не сумел тебе ничем помочь. Зато можешь не сомневаться: я всегда буду тебя любить.

Сьюзи судорожно кивнула.

Харви встал, немного помедлил, а потом осторожно обнял хрупкое, худенькое тельце. Руки Сьюзи сомкнулись у него на спине, и он уткнулся головой ей в плечо, размазывая слезы по ее рубашке – мягкой, из старой фланели, как у него самого.

Скоро Сьюзи расскажет Роз, а уж та объяснит, как быть. А пока что, кажется, он ничего слишком сильно не испортил. И то хорошо.

Когда Сьюзи отстранилась, он украдкой вытер слезы рукавом.

– Ты что, плачешь? – с подозрением спросила она. – Харви! Да ты прямо как девчонка.

– Значит, мы с тобой одной породы, – пожал плечами Харви.

И Сьюзи рассмеялась. Как хорошо было впервые за долгое время слышать ее смех! Теперь, пожалуй, все уладится.

Потом Сьюзи ушла домой, потому что у нее много работы на ферме и в каникулы она не болтается без дела, как некоторые. Харви приготовил кофе и понес к себе в комнату. Ник уже проснулся, хоть и не до конца, и сидел за письменным столом. Кажется, ночные кошмары с Сатаной его не слишком расстроили, а вот просыпаться он явно не любил.

– Доброе утро, красотуля, – сказал Ник, глядя в кофейную чашку.

– В общем-то, уже не утро, – сообщил ему Харви.

Ник словно не слышал. Он весь ушел в кофе.

А Харви терзали другие заботы. Раз Ник проснулся, он, возможно, подслушал разговор с Сьюзи. А там затрагивались глубоко личные темы.

– Ты случайно не слышал, что происходило снаружи?

– Мало что, – сонно пробормотал Ник. – Только уловил, что ты признаешься в любви кому-то еще. Ты вообще всех любишь?

– Я люблю пятерых.

Ник поднял на него изумленные глаза:

– Ох, Сатана, это же черт знает как много!

Харви всегда считал, что пятеро – это черт знает как мало. Наверное, с какой стороны посмотреть.

– Который, говоришь, час? – резким голосом спросил Ник. – Мне пора идти. Немедленно.

Он внезапно взвился, подхваченный вихрем паники, одновременно хватая книги, надевая черные джинсы и допивая кофе. Как он его не расплескал – осталось загадкой. Харви подозревал, что не обошлось без магии.

Ник ткнул в сторону Харви свободной рукой, во второй была чашка.

– Не выходи из дома, человече. Это приказ.

– Еще чего, – буркнул Харви. – Я твоим приказам не подчиняюсь.

– Я серьезно.

– Я тоже, – сообщил Харви.

– Храни тебя Сатана, – фыркнул Ник.

– Лучше бы Сатана оставил меня в покое.

Ник улыбнулся, как Чеширский кот, и телепортировался.

– Эй, – крикнул Харви ему вслед. – Футболку верни!

Ответом ему была лишь тишина в доме да тающий снег за окном. Харви пошел за курткой. Не хватало еще, чтобы Ник Скрэтч учил его, что делать, а что нет.