В плену у ректора - Лидия Миленина

Эдиан судорожно вздохнула, возбуждение медленно отступало, а вместо него пришла ошеломленность, словно на нее упала комета.

Герберт стоял между ней и Брейгилем. Молодой магистр недоуменно смотрел на ректора затуманенным масляным взглядом, который, как магнит, все время возвращался к Эдиан.

— Два пальца в рот, мальчик! — жестко сказал ему Герберт.

— Но… — кажется, рука Брейгиля поднялась, чтобы родить огненный шар. Но тут же опустилась. Видимо, разум Дорена все же брал верх над возбуждением и гневом, что ему не дали овладеть вожделенной женщиной. — Почему…?!

— Эдиан использовала возбуждающее зелье. Аромат я обезвредил. Но ты, похоже, еще и «нализался» его. Мог бы заметить эту низшую магию, кажется, у нас тут всех этому учат, — бросил Герберт, а сердце Эдиан судорожно забилось от страха. Герберт знает, он понял! Он был рядом все это время и распознал зелье, когда она решила применить подарок Сариты. Что он теперь с ней сделает?! Ведь вообще-то использовать низшее колдовство, к которому относятся любые привороты, в Академии запрещено.

Что теперь будет?!

— Поэтому — два пальца в рот и убирайся, — добавил Герберт.

Брейгиль недоуменно переводил взгляд с Герберта на Эдиан. Он тяжело дышал, и его тело невольно покачивалось в направлении женщины, которую он хотел. Он ничего не смог сказать.

— Ладно, — вздохнул Герберт. Сделал странный жест рукой: провел ладонью в воздухе вдоль тела Брейгиля. Тот тут же схватился за живот, а ректор добавил с усмешкой: — Туалет там! — небрежно указав рукой в сторону туалета в апартаментах Эдиан.

Брейгиль бросил на него испуганный взгляд и кинулся к двери в туалет. Через пару секунд оттуда послышались характерные звуки опорожняемого через рот желудка.

Эдиан содрогнулась и в ужасе уставилась на ректора.

— А ты, Эдиан, сядь и отдохни, — коротко приказал Герберт. Но в противовес жестким словам взгляд его горел, просто пылал.

Эдиан невольно обняла себя руками и послушно опустилась в кресло. Возбуждение отступило. Теперь ее трясло. Трясло от мысли, что она только что чуть не отдалась мужчине, которого не любит. И от мысли, что сейчас Брейгиль выйдет и будет знать, что она воздействовала на него приворотным зельем. И Герберт…

Главное, Герберт! Что он сделает с ней за это!

— Не бойся меня, Эдиан, — вдруг мягко и глубоко сказал Герберт. — Прошу тебя, никогда больше не бойся. Я понимаю, почему ты это сделала.

Он посмотрел на нее ласковым, и… полным желания взглядом. А Эдиан подумалось, что ведь и ректор мужчина. Наверняка, на него тоже подействовал запах возбуждающего зелья. Вряд ли он полностью нейтрализовал его сразу.

Но он не кинулся на нее. И не раздробил Брейгилю кости магическим прессом.

— Попробуй не бояться, — добавил он еще мягче.

Тряска неожиданно сошла на нет, и Эдиан кивнула, глядя на него из глубины кресла с благодарностью.

Он пришел… Он не позволил, чтобы она «приворожила» Брейгиля и принадлежала нелюбимому.

Спустя несколько минут странного, напряженного молчания, Дорен вышел из туалета. Он слегка пошатывался, но взгляд его стал совершенно ясным.

Он встал напротив ректора и благодарно поклонился ему. На Эдиан он даже не смотрел. Видимо презирал ее за то, что пыталась управлять его волей.

— Благодарю вас, мессер ректор. Признаюсь, я не ожидал, — он все же бросил на Эдиан быстрый, непонятный взгляд.

Эдиан не выдержала. Тело само подтянуло коленки к подбородку, она обняла их руками и сжалась в своем кресле. Неудержимый стыд захватил всю ее душу.

— Прости меня, Дорен! Прости, пожалуйста! — прошептала она не в полный голос, но так, чтобы Брейгиль услышал. — Я виновата!

Брейгиль опять перевел взгляд на нее. В нем неожиданно тоже сверкнула ласка, понимание.

— Это были не лучшие ощущения в моей жизни. Но я не в обиде. В этом просто не было необходимости, Эдиан, — произнес он. — Большая часть Академии и так ходит с постоянным… — он осекся под строгим взглядом ректора. — М-м…. Половина Академии и так мечтает о тебе. Я не исключение.

Герберт взял себя одной рукой за локоть другой, словно хотел удержаться от каких-то действий и пристально посмотрел на Брейгиля.

— Это нарушение мы простим Эдиан, — медленно и твердо произнес он, глядя Дорену в глаза. — И теперь, когда вы выяснили отношения, вы, магистр, немедленно уйдете. И сохраните полную конфиденциальность. Поговорим потом. Возможно, я даже принесу извинения.

Несколько мгновений они с Брейгилем смотрели друг другу в глаза. Воздух стал густым, напряженным, как будто между ректором и молодым магистром шел сложный, натянутый мысленный диалог. Как будто они боролись.

Потом Брейгилль опустил глаза, почтительно кивнул Эдиан — без всякого осуждения — и быстро пошел к выходу.

Эдиан услышала, как хлопнула дверь. Сердце громко забилось, когда они остались вдвоем с ректором. Теперь он смотрел на нее горящим взором. А Эдиан не знала, чего ждать…

— Не бойся меня, прошу тебя снова, — вдруг сказал он и протянул в ее сторону руку ладонью вверх. — Иди сюда, Эдиан. Просто подойди ко мне. Сама.

…И Эдиан вдруг застыла, глядя в его черные глаза. Эта горячая бездна ласкала, грела, обжигала, несмотря на плещущуюся в ней боль и сомнение.

Словно во сне, она расцепила руки, обнимавшие колени, опустила стопы на пол и поднялась. Сделала лишь один шаг, пошатнулась, словно и верно двигалась во сне.

А в следующий миг Герберт оказался рядом. Он обнимал ее — жадно, горячо, сильно. Прижимал к себе ее голову и отпускал, исступленно гладил руками ее спину. А она совсем ослабла, одним махом потеряв все силы. Слезы текли — и исчезали, смешиваясь со странной, прежде неведомой радостью и облегчением.

Потом он запрокинул ее голову, закопался пальцами в ее распущенные волосы — с жаждой изнывающего в пустыне — склонился и начал ее целовать.

И в тот момент, когда сильные губы с невероятной страстью коснулись ее губ, разряд пробежал по душе и телу Эдиан. Теперь все было правильно, это был правильный, тот самый разряд. То самое прикосновение, та близость, которой она ждала всю жизнь, о которой мечтала.

И ей было все равно, если у ректора просто снесло голову от «приворотного зелья».

Он одним махом подхватил ее на руки, она оказалась в воздухе, где единственной опорой был он.

— Мой маленький эльф… — услышала она, когда он оторвался от ее губ на мгновение. — Скажи это… Скажи, что тебе нужен я. Подтверди это! Я… не могу без тебя, Эдиан, я люблю тебя… Мы как тьма и свет, как счастье и боль… Скажи это, Эдиан. Давай!

— Ах… Да! — вырвалось у Эдиан сквозь изгибающие душу и тело ощущения. Он опять склонился к ее лицу, закрывая собой все. Остались лишь черные глаза, бездна, в которой была ее боль и радость. Всегда — боль и радость, и поэтому — любовь.