Хозяин Пророчества - Николай Бородин

— Что, братушка, ты не весел? — Гулкий голос, прозвучавший у Снора за спиной, мог принадлежать многим гномам — глотки у них были луженые, чтобы удобнее в тоннелях орать. Но только один гном мог назвать ярла Снора братом и гарантированно остаться с полным комплектом зубов. У родителей Снора и Кьяра Эрдессонов детей было всего двое, что для гномов огромная редкость. Но из-за этого братья приглядывали друг за другом хотя бы иногда. То есть были куда ближе друг к другу и по сути дружней, чем большинство родственников. А на деле они вообще всегда были рядом. Ярл командовал своим отрядом, а его брат выполнял роль помощника, советника и вообще — наугера.

Снор, не оборачиваясь, сказал через плечо:

— Молот в помощь, брат. Нет ли у тебя добрых вестей? Последний раз я слышал от тебя чудесную новость о том, что имперская армия хоть и соединилась с нашей, но застряла где-то рядом с их проклятым лесом и потому опаздывает спасти мою душу.

— Душу? — Второй гном поднял бровь.

— Горит, — коротко ответил Снор, с трудом сглатывая.

— Понимаю, брат. Их нам точно дожидаться еще долго. Понятия не имею, как Империя терпит прямо среди своих земель этот безумный лес, рассадник всяких тварей, и их причуда в очередной раз вышла им же боком. Но все не так уж просто… и плохо.

Снор покосился на брата, который подошел к соседней бойнице и оперся на свой науг, нечто среднее между киркой и молотом. При этом Кьяр многозначительно ухмыльнулся — что, как ни странно, было видно даже под окладистой бородой. Вообще, странных вещей этот гном не чурался. Наоборот, они были именно по его части. В конце концов, он был не простым рудокопом, ремесленником или даже воином, а наугером, то есть гномьим чародеем, причем не рунным мастером древности. Руны наугеры, конечно, тоже использовали — гномы вообще придерживались мнения, что выбрасывать на свалку истории ничего не стоит, вдруг да пригодится когда-нибудь. Однако их настоящее умение заключалось в умении говорить с горами напрямую, от скованных холодом пиков до пылающих недр.

Обычным наугерам такие высоты и глубины мастерства, правда, были не по плечу, с них хватало разведки рудных жил, прокладки новых тоннелей и сражений как с подземными чудовищами, так и со злобными старейшинами, никак не желающими признавать новый вид гномьих чародеев. Другое дело Кьяр, которому подобными мелочами заниматься было уже не положено. Нет, конечно, он мог налево наугом махнуть — шахту сделать, направо махнуть — зал построить, старцев давил авторитетом, а тварей — кованым сапогом. Но ему было открыто куда больше, чем собратьям по ремеслу.

Он единственный из всех наугеров Армон-Дарона умел воззвать к подгорному пламени и остаться после извержения в живых. Он мог превращать целые горы, пусть и размерами не больше средних, в вулканы или передвигать их с места на место. А однажды ему удалось, просто ударив наугом по скале, открыть источник, из которого било пиво. Правда, перед этим ему пришлось спрятать в этой скале большую бочку.

И недаром Кьяр Эрдессон был очень близко и хорошо знаком с Оцелотом. Их даже можно было назвать друзьями — настолько, насколько маги вообще могут быть друзьями.

Но наугеру не надо было быть другом имперского архимага, чтобы почувствовать его присутствие. О чем он и собирался сообщить своему брату, при этом стараясь не показывать своего изумления.

А удивляться было чему. Оцелот не показывался невесть сколько лет и скрывал свою ауру так же естественно, как и дышал. Если же он так явно показывал себя… Вдобавок он появился совершенно не с той стороны — не с юга, откуда ожидался подход союзной армии Империи и гномов, а с востока. Радимир явился из мглы магической бури, окутавшей Аленор, словно звезда, взошедшая из туманных волн, — по крайней мере, так это представлялось Кьяру, владеющему иным зрением. И архимаг был к Каменному Кулаку куда ближе, чем союзники.

— Похоже, по твою душу таки заявились спасители. — Наугер, хмыкнув, наклонился к бойнице, приложив ладонь козырьком ко лбу. Снор немедля рванулся к амбразуре, да так резво, что одним махом высунулся оттуда почти по пояс. Кьяр, собиравшийся отвесить брату хороший пинок под кольчужную юбку, в последний момент удержался, решив не искушать судьбу, ведь ярл действительно мог отправиться в красивый последний полет.

— Братишка, залезь-ка ты лучше обратно. Вон ящеры уже собираются поупражняться в стрельбе по твоей бороде.

Снор только яростно отмахнулся и резко обернулся через плечо:

— Да где они?! В смысле не ящеры, а подмога?!

— Какие-то проблемы? — Кьяр, нацепив самое невозмутимое выражение лица, полуприкрыл глаза, умело изобразив переход к иному зрению, доступному только волшебникам. — Ну вот, я их прекрасно вижу. Вон они.

— Ах ты… — Удар в плечо, которым ярл наградил своего братца, мог бы свалить быка, но, поскольку оба они были гномами, это сошло за дружеский братский тычок. — Ты меня надул!

— Точно! — Кьяр, гнусно хихикая, закинул науг на плечо и ринулся наутек. Снор, недолго думая, потянул из-за плеча арбалет. Наугер немедленно рванул к ближайшей каменной колонне, укрылся за ней и уже оттуда прокричал:

— Но я не соврал насчет подмоги! Они действительно идут, брат, с востока.

Ярл недоверчиво щелкнул спусковым механизмом.

— А вот сейчас ты уже начинаешь меня обижать, Снор.

— Ты серьезно? — осведомился гном, не прекращая приглядывать за колонной в прицел.

— Да, ррыт возьми!

Арбалет был немедленно отброшен.

— Брат, дай я тебя обниму!

Наугер поспешно отскочил от колонны, чтобы она ненароком не попала в стальную хватку ярла, облапил брата в ответ и, посмеиваясь, похлопал его по спинной части кирасы.

— Сколько энергии… Она тебе скоро пригодится. Пора готовить вылазку, брат!

Снор, прищурившись, посмотрел на наугера взглядом ярла, мигом избавившись от всякой дурашливости:

— А мы не прогадаем? У нас не так много воинов, чтобы выводить их за стены. Это большой риск — положить впустую всю армию, не дождавшись подмоги каких-то два-три дня. Что это за новая помощь?

— Их немного, скажу сразу. — Кьяр тоже посерьезнел, прикрыл глаза и теперь уже по-настоящему использовал иное зрение. — Два с небольшим походных полка, ополченцев можно не считать.

— И все?! Ты меня все-таки надул, брат. — Снор, за неимением арбалета, напоказ потянулся за секирой, но удивленно остановил руку, заметив, что наугер не собирается подыгрывать и срываться с места. Напротив, по бороде Кьяра расползалась ухмылка, чем дальше, тем шире и многозначительней.

— Ты не дослушал. Один из этих полков ведет Альтемир.

— О, тринадцатый походный! Это уже неплохо. — Ярл, удовлетворенно прищурившись, поскреб пальцами в бороде, которая захрустела, как ломающийся тростник.

— Но это еще не все. — Кьяр не стал говорить брату, что почувствовал в паладине какую-то странность. — С ними еще… — Наугер направил свое зрение на Оцелота, шествующего в облике громадного зюра. Заметить на кошачьей морде улыбку было сложно, но вот в том, что архимаг обнаружил наблюдение и подмигнул в ответ, гном был уверен. Он сжал зубы и через силу ухмыльнулся, стараясь не обращать внимания на мурашки по коже. Радимир действительно был особенным… — Великий маг Империи. Ты наверняка знаешь кто.