Лес Рук и Зубов - Керри Райан

Трэвис берет меня за подбородок — и пальцы у него на удивление сильные.

— Пообещай, что пойдешь к океану.

— Но ты сказал…

— Забудь, что я говорил. Пообещай, что попробуешь за меня соленую воду.

Я хочу повернуть время вспять, остановить его неумолимый бег. Я хочу схватить эти мгновения и крепко прижать к себе, чтобы не ускользали. Но я не могу. Трэвис роняет руку.

— Нет! — Я вцепляюсь в него, не отпускаю. — Я выбираю тебя! Не нужен мне океан!

— Пообещай, Мэри, — повторяет он, но его голос уже очень слаб, в легких что-то хрипит.

— Я люблю тебя!

Он не отвечает. Его больше нет.

А потом кто-то оттаскивает меня в сторону.

— Нет!

Я сопротивляюсь из последних сил, но все бесполезно. Это Гарри. Он опускает меня на землю по другую сторону тропы. Я хочу вскочить и броситься к Трэвису.

— Не подходи к нему. — Он не позволяет мне даже встать.

— Пусти! С дороги! — кричу я, впиваясь пальцами в землю.

Гарри хватает меня за плечи и встряхивает:

— Ты что, не понимаешь? Трэвиса заразили! Он сейчас Возвратится!

За моей спиной стоит Джед с косой в руках. Он ждет Возврата Трэвиса и готов покончить с ним в любой момент, как только понадобится. Я протягиваю руку к блестящему лезвию. Брат пятится, думая, что я хочу его остановить.

— Мэри!

Гарри хочет оттащить меня от Джеда, но я толкаю его с такой силой, что он врезается в Кэсс и падает на землю.

— Отдай, — говорю я Джеду.

— Кто-то должен его…

— Отдай!..

— Мэри, лучше не…

Я с криком тянусь к косе, и на этот раз мне удается схватиться за черенок.

В конце концов, это я любила Трэвиса. Я виновата в том, что он заразился: он пожертвовал собой ради спасения моей жизни.

— Мэри, позволь мне…

— Отпусти, — рычу я.

Пальцы Джеда соскальзывают с черенка, и я одним движением вырываю косу у него из рук.

Больше всего на свете мне хочется закрыть глаза и сделать вид, что на самом деле ничего этого нет. Что это лишь дурной сон. Но в тот самый миг, когда я взмахиваю косой, глаза Трэвиса распахиваются.

Его невозможно зеленые глаза.

Этот взгляд горел желанием и прежде, но таким никогда.

Я вонзаю косу ему в шею и вздрагиваю, чувствуя, как лезвие перерубает позвоночник. Глаза затуманиваются, Трэвис как будто смотрит сквозь меня. Все мышцы его тела разом обмякают.

Он умер. Теперь уже навсегда.

По груди Трэвиса струится кровь, и я падаю на землю, рыдая.

Джед забирает косу и поднимает меня на руки. Я слишком ослабла и не в силах сопротивляться. Мне хочется напоследок взять Трэвиса за руку, стиснуть его ладонь, но я не могу дотянуться.

Я уже забыла его запах: едкий дым стоит в носу и горле.

Джед уносит меня прочь.

— Нет! — кричу я.

Я воплю во всю глотку. Бью Джеда по плечам. Меня душат слезы, однако заплакать в голос я не могу: не хватает воздуха. В голове, наскакивая друг на друга, искажаясь и теряя четкость, вертятся воспоминания о Трэвисе.

— Ты все правильно сделала, — говорит Джед. Как будто это может меня утешить.

— Я его любила, шепчу я. — Он был для меня всем. Как же я этого не понимала?

Раскаяние гложет меня изнутри, разъедая вены и словно подменяя собой кровь.

— Знаю, — говорит Джед.

Я вишу у него на плече и чувствую, что все его тело содрогается от рыданий. Он плачет по мне. По Бет.

Мы живем в самом жестоком из миров: он заставляет нас убивать своих любимых.