Сферы Снов - Элейн Каннингем

Джентльмен и сам демонстрировал схожие признаки апатии. Раммас Танн в прошлом, наверное, был весьма красив, и до сих пор выглядел весьма привлекательными. Его волосы были серебряными и густыми, а глаза, хотя несколько мутные — то ли от избытка утреннего эля, то ли из-за отсутствия интереса к жизни, которую он вёл, Лилли не могла понять — обладали броским оттенком серебристо-серого. Она понимала, почему мать так мечтательно отзывалась об этом мужчине.

- Моя мать вручила это мне вместе с именем. Она сказала разыскать вас и рассказать всё, если когда-нибудь я окажусь в большой нужде. Так и случилось, но можете поверить — я совсем этого не хотела.

- Ты сказала, что тебя зовут Лилли, - припомнил он. - Прости, но я не вижу, что здесь важного.

- Помните место под названием «Сад Дриады»? Была такая таверна в Портовом квартале, она давно закрылась. Там все девушки носили имена цветов. Бархатец, Фиалка, Роза. Мою мать звали Незабудкой. Её волосы были такого же цвета, как и у меня, если это поможет.

Узнавание зажглось в глазах мужчины, а затем — искреннее сожаление. Он впервые пристально посмотрел на девушку.

- Ребёнок Незабудки — и мой, подозреваю. Да, конечно. Сходство налицо.

- Ваш дворецкий так и сказал, торопясь убрать меня с глаз долой, - сухо отозвалась Лилли. Когда её привели ко входу для слуг, дворецкий — строгий малый, который выглядел так, будто осторожность была буквой и духом его кодекса чести — бросил один только взгляд на лицо девушки и быстренько увёл её в отдельную комнату. Он позаботился о её ранах, напоил мерзким на вкус целебным зельем и выслушал её рассказ. Затем он поспешил устроить это интервью, даже не попросив взглянуть на подвеску, которую она предложила в качестве доказательства.

- Хороший человек, - отсутствующе пробормотал лорд. Он вздохнул и устремил на неё обеспокоенный взгляд. - Теперь, когда ты здесь, чего ты хочешь?

Семью Дом. Имя.

Ничего этого Лилли не сказала.

- Я попала в неприятности, сэр. Я не хочу беспокоить вас, но мне необходимо как можно скорее покинуть город.

Идея ему явно понравилась.

- Да, так будет лучше. Я найду человека, который об этом позаботится. На обратном пути поговори с дворецким... нет. Нет, не подойдёт, - рассуждал он. - Кассандра ведёт счета. Она заметит любую странную сумму и не успокоится, пока всё не разузнает. Нет, это невозможно.

Лилли упала духом. Она поднялась и присела в небольшом грациозном реверансе.

- Тогда я пойду, сэр, и простите за беспокойство.

Взгляд лорда снова устремился к ней, и на сей раз в серых глубинах виднелись какие-то эмоции.

- Я не отвернусь от любого своего ребёнка, каким бы путём тот не появился на свет. Я пришлю к тебе кого-то, кто сможет об этом позаботиться.

Она снова присела в реверансе и повернулась, чтобы уйти.

- Ещё одно, - сказал лорд. Лилли вопросительно оглянулась. - Твоя мать. С ней всё хорошо?

- Как и с любой мёртвой женщиной, сэр. Матери давно не стало, но я уверена, что она порадовалась бы тому, что вы о ней спрашивали.

Слова прозвучали упрёком, хотя она не собиралась их произносить. Раммас просто кивнул, как будто ожидал — заслуживал — этого укола.

Блеклое смирение на лице этого мужчины встревожило её сильнее, чем жёстокий отказ или обвинения в обмане. И того, и другого она ожидала. Лилли не ожидала обнаружить эту пустую оболочку, стёртую бесконечными мелкими заботами и доступной роскошью.

Это был не тот отец, которого она себе представляла, и не та жизнь, о которой грезила. Лилли развернулась и сбежала назад, к комнатам слуг и неприметному заднему выходу, который показал ей дворецкий. Впервые с момента кражи она не жалела о потере своих монет. Если такова цена богатства, для девушки она была слишком высока.

* * * * *

Позднее этим вечером Элайт вошёл в закрытый сад, поздравляя себя с решением использовать башню Зелёного Луга в качестве места сбора. Его ожидали капитаны наёмников. Некоторые из них ждали уже несколько часов. Собирать крупные группы в одно и то же время было неразумно из страха привлечь внимание. Один или два человека за раз, пришедшие в разное время, будут совсем не так заметны.

На длинном столе и на полу сада были разбросаны остатки пира. Гончие жевали кости, служанки уносили пустые подносы. Несколько женщин — и горстка красивых юношей — были наняты для другой работы. Некоторые сидели на коленях у наёмников, другие полностью покинули стол ради относительного уединения альковов, за которыми некогда ухаживали осторожные эльфийские руки.

- Довольно, - рявкнул Элайт, шагнув к столу. Наёмники повскакивали, как марионетки, вздёрнутые одной ниточкой, и некоторые при этом сбросили на землю своих оплаченных спутниц или другие следы пиршества.

Компаньонок это не задело. Они собрали свои разбросанные вокруг вещи и останки поистрепавшегося достоинства, и выскользнули за врата сада.

Самый крупный из его капитанов — женщина из Северных земель с волосами цвета пламени и различными пристрастиями того же оттенка — бросила мечтательный взгляд вслед уходящему юноше. Элайт обратил на неё свой гнев.

- Ты, Хильдагрифф. Докладывай.

Женщина встала по стойке смирно.

- Доклад из Замкового квартала: Бальторр получил крупный рубин. Он просит за него шесть сотен золотых.

Этих новостей Элайт и ждал. Он уже разыскал сферы, и камень киира был последней, самой главной частью замысла Оса Элторчула. Эльф не подал виду, что эти сведения были важны, но поторопил прочих капитанов с их докладами и быстро позволил им разойтись.

Оставшись в одиночестве, он торопливо направился к скупщику, которого назвала Хильдагрифф. Задача была слишком важной, чтобы доверять её подчинённым. Никто не должен был трогать Мхаоркиира, тёмный камень.

Позднее тем же днём Элайт и сам начал сомневаться, что сможет справиться с рубином. Мхаоркиира был красив — намного превосходил нарисованные воображением эльфа картины. Его цвет был чист и безупречен, камень получил идеальную огранку и отшлифован так, чтобы ловить своими гранями свет. Киира был чудом эльфийских ювелиров. И эльфийской магии.

Зловещая, властная сила камня встревожила Элайта. Даже мрачные легенды, которые он слышал в отрочестве, не подготовили его к воздействию Мхаоркиира Хадриад. Этот камень был извращён и в древности в итоге уничтожил целый эльфийский