Ричард Длинные Руки - король-консорт - Гай Юлий Орловский

Я сказал самым виноватым голосом:

– Да уже знаю… Но мне казалось, это исповедую только я, а раз другие думают иначе, то я и о них, мерзавцах, буду думать иначе. Все гады! Только я замечательный.

Он усмехнулся, улавливая то, что я хотел сказать, но не произнес, устыдившись, мы все, если настоящие мужчины, избегаем высоких слов.

– Ладно-ладно, – повторил он, – забудем. И не стоит возвращаться. Я тоже должен был подумать, что тебе могут поднести иначе. Да и вообще жизнь приучила к тому, что лучше предполагать худшее, не так сильно ошибешься.

– Вот-вот!

– Полагая так, – сказал он, – ты перестанешь попадать в неприятности.

– Разве?

– Точно, – заверил он. – Только вся твоя жизнь станет мрачной. И вокруг в самом деле будут только враги.

Я подумал, сказал с неохотой:

– Тогда выбираю с неприятностями… но чтоб не слишком часто.

Он засмеялся.

– Добро пожаловать в реальный мир. Эй, там принесут нам вина?

Я сказал торопливо:

– Ваше Величество, я так провинился, что позвольте поухаживать за вами лично. Нет, спинку и ниже спинки чесать не буду, но вот вино…

Он заинтересованно смотрел в мое лицо, что окаменело, а взгляд стал бараньим, и вздрогнул, когда перед ним возник роскошнейший фужер из тончайшего узорного, как вычурные снежинки, стекла. Темно-красное вино начало подниматься со дна быстро, однако у золотого ободка замедлило движение, остановилось.

Барбаросса потянул ноздрями.

– Да-а… это что-то…

Второй фужер появился перед Маршаллом, себя я сделал нарочито поменьше и поскромнее, подчеркивая свой статус виноватого, а наполнил густым виноградным соком точно такой же окраски.

Маршалл ухитрился отхлебнуть раньше сюзерена, как бы на случай отравы, прикрыл глаза и замычал от избытка чувств.

После прекрасного вина был не менее прекрасный коньяк. Им пришлось наполнять объемистые фужеры трижды, прежде чем я настоял, что Ламбертиния отходит Барбароссе, несмотря на все его протесты. Даже Маршалл выглядел несколько обескураженным, явно побаивается, что на трезвую голову пожалею о таком щедром подарке, а Барбаросса все твердил о своей рыцарской чести, что располагается выше королевской выгоды.

Я настаивал, что идея воссоединения королевств Фарландии и Фоссано, поглотив разделяющее их герцогство Ламбертинию, уже успела с легкой руки его величества завладеть умами многих лордов и даже простых торговых людей, которым хотелось бы расширить пространство для торговли с едиными пошлинами и едиными правилами.

Маршалл осторожно добавил, что о воссоединении мечтали еще до воцарения Его Величества, однако же такой щедрый подарок короля Ричарда к чему-то да обязывает.

Я решительно отмел рукой все возражения.

– Ни к чему не обязывает!.. Мы же друзья или как?.. Ну вот. И как друзья, мы подпишем договор о взаимной безопасности!

Барбаросса еще не врубился, но Маршалл сразу спросил настороженно:

– Договор? Какой договор?

– Опять за рыбу гроши, – сказал я с досадой. – В общем, мы обязаны будем приходить друг другу на помощь, если вдруг кто нападет.

– Но разве, – поинтересовался он с той же осторожностью, – мы и без договора не придем друг другу на выручку? Да не придем, а примчимся! Прилетим даже.

– Разумеется, – заверил я, – но это мы знаем, а как насчет других? Они тоже пусть усекут, что договор обязывает нас помогать друг другу, даже если почему-то и не захочется. Так бывает?

Он пробормотал:

– Слишком часто. Однако же…

– Естественно, – перебил я, сделав вид, что посчитал его запинку за окончание фразы, – у нас будет общее экономическое пространство, чтобы наши королевства развивались, росли и богатели. Никаких таможенных налогов, хорошие и даже добрые отношения между королями и народами, везде счастье и все поют, как дураки, потому что всем хорошо с такими законами.

Барбаросса потягивал марочный коньяк и помалкивал, однако Маршалл, блюдя его интересы, цеплялся к каждому слову. Судя по его посерьезневшему взгляду, он уже прикинул, что, даже объединив три королевства, Барбаросса все равно не сможет соперничать с Великой Улагорнией. Та крупнее вдвое, а главное все-таки в том, что по договору все налоги хоть и будут собираться местными королями в свою казну, однако же немалая часть пойдет в Ричардвилль на содержание общей армии.

Это тоже подано мной красиво и с обтекаемо щадящими словами: поддержание мира во всем мире, защита церкви, соблюдение прав королей от своеволия местных лордов…

И хотя это все так, никакой юрист не увидит подвоха, да его и нет, я намерен и буду соблюдать все до последней буковки, однако же каждый, кто ставит подпись, понимает: отныне вся верховная власть переходит к тому, у кого в подчинении вся эта громадная армия.

Маршалл наконец сделал паузу, отхлебнул чуть-чуть из кубка, лицо медленно становилось расслабленным, но взгляд остался острым.

– И многие уже подписали? – спросил он.

– Считайте сами, – ответил я любезно. – Король Ирама Иоанн-Георг Гехингем, король Бриттии Ричмонд Драгсхолм, король Гиксии Натаниэль Стокбридж, король Сакранта Леопольд Кронекер… уж не стану упоминать Великую Улагорнию, вобравшую в себя земли и всю мощь Варт Генца, Скарлярдии и Эбберта…

Он заметно мрачнел, хотя должен бы радоваться за такого могучего союзника, но все мы, мужчины, соперники даже с самыми близкими друзьями, это у нас в крови. То ли от Змея, то ли сам Творец заложил такое.

Все-таки, мелькнуло у меня сочувствующее, сэр Уильям Маршалл во многом все еще турнирный боец. И хотя уже давно на государственной службе, но не научился скрывать чувства, как уже почти умею я.

– Договор хорош, – произнес он мрачно. – И его подписывали, думаю, ворча, но все же соглашаясь.

– Абсолютно верно!

– Уверен, – сказал он, – раздражало только одно…

– Сэр Уильям?

– Древняя формула, – напомнил он, – дескать, на этом договоре либо твоя подпись, либо твои мозги. Никто не любит, когда его пусть даже на пир ведут насильно.

Я вздохнул, развел руками.

– Но разве так будет не лучше?

– Как сказать, – ответил он трезво. – С виду вроде бы все замечательно: единые законы, единые пошлины, нет таможенных постов, а если разбойникам раньше достаточно было перейти границу, спасаясь от королевских войск, то теперь их достанут везде… но все же…

– Что?

– Не знаю, – признался он. – Что-то в этом есть и опасное. Такие империи создавались и раньше, но почему-то все быстро рушились. И становилось только хуже.

– У нас будет не империя, – возразил я, деликатно успев заменить «у меня», – а содружество свободных и как бы демократических королевств!.. Каждый король правит у себя, и это будет защищено дополнительными статьями договора. Мы лишь примем защиту от самодурства, жестокости, внезапного нападения на мирного соседа.