Спасти дракона - Кирилл Кащеев

– Как стало выгодно, сразу вспомнила, что маленькая, – пробурчал Вовкулака. – И впрямь подросла девонька.

– Все вы тут маленькие! – процедила Оксана Тарасовна. – Но быстро растете!

– Так есть же у кого учиться! – сладко протянула Танька. Оксана Тарасовна круто повернулась на каблуках и встала у окна, глядя в темный сад. Богдан попытался было открыть рот, но Вовкулака только предостерегающе вытаращил глаза, и тот затих в своем углу, стараясь даже не дышать. Лишь на полу тихо всхлипывала Марина.

– Катерина жива, – наконец сказала Танька. – Серокожий ничего им не сделает, пока не поймет, где Ирка.

– Конечно, она жива! – криво усмехнулась Оксана Тарасовна, вытаскивая из сумки коробочку с серебряными ножами. Лезвие каждого когда-то было натерто кровью одной из ро́бленных. Сейчас только нож Марины оставался чистым, зато остальные три… Нет, они не рассыпались и не подернулись ржавчиной, как если бы девчонок ранили. Казалось, что какой-то силач ради глупой шутки скрутил серебряные лезвия в штопоры. Теперь такой спиралью закручивалось и лезвие Катерининого ножа.

– Это что он с ними делает? – гневно спросила Танька.

– Вот и я бы хотела знать! – сквозь зубы процедила Оксана Тарасовна.

– Так в чем дело? – Танька достала гребень. – Через свечу, через окно или через порог?

– Через порог, – подумав, решила Оксана Тарасовна и встала в кухонных дверях, уперевшись пятками в порог и прижав ладони к дверным косякам. Богдан кивнул, свернулся калачиком на кухонном диване, и тут же здухач, отделившись от его тела, просочился сквозь потолок и взмыл над домом.

– Косяк дверной – в моих руках, порог домовой – в моих ногах, так и ты, вор-похититель, встань передо мною! – пронзительно выкрикнула Оксана Тарасовна.

– Жгу кровь твою, тело твое, разум твой! – подхватила Танька, проводя зубьями гребня над зажженной свечой. – Пусть молния тебя бьет, буря треплет, не спится тебе, не стоится и не сидится! Ни есть тебе, ни пить, ни думать, ни говорить: ни с мужчиной, ни с женщиной, ни с парнем, ни с девушкой, пока не встанешь передо мной, как лист перед травой!

Мгновение стояла тишина, а потом над деревьями сада пронесся ветер. Звучно задребезжала пластиковая ставня. Вдалеке глухо и угрожающе заворчал майский гром… и ливень, сплошной, непроницаемый, рухнул на старую городскую балку. И черное вечернее небо прорезал зигзаг молнии.

– Есть! – прокатился над крышами гулкий голос здухача.

Танька метнулась к своей швабре и распахнула окно. С неистовым хохотом ветер ворвался внутрь, швырнул ей в лицо пригоршню дождя, растрепал волосы.

– Мы что, полетим? – в ужасе завопила Маринка. – В такую погоду?

– Ну да, за жизнь нужно бороться исключительно в солнечный денек после плотного завтрака! – рявкнула на нее Танька. – Это тебя, между прочим, похитить собираются!

– Зато никакие птички не погонятся. – Оксана Тарасовна оседлала свою изукрашенную стразами кочергу.

Три ведьмы вылетели в ночь. На горизонте длинные молнии раз за разом долбили в одну точку.

– На набережной! – перекрикивая грохот дождя, прокричала Танька.

– Снова у реки! – недовольно пробурчала Оксана Тарасовна. Сквозь бурю троица ведьм неслась к цели. Мерцающим призраком сквозь потоки дождя скользил здухач – его алый плащ вился на ветру. Внизу, скрипя шинами на поворотах, мчался минивэн отряда быстрого реагирования «Серые волки» – Ментовский Вовкулака был практичным оборотнем и предпочитал четыре колеса четырем лапам. Сидящий за рулем Рудый швырял мини-вэн из поворота в поворот, мини-вэн скакал по выбоинам, заставляя набившихся внутрь оборотней валиться друг на друга. Танька вылетела на набережную и зависла над полотном дороги. Дождь вымыл с тротуара последних прохожих, а водители не имеют привычки глядеть вверх.