Твоя невеста из преисподней - Ирина Лакина

– Будь ты проклята! – прошипела я, хватаясь руками за пылающие щеки.

В ответ княгиня вновь залилась безудержным смехом. И самым ужасным было то, что ее смех действовал на меня как афродизиак. Захотелось сорваться с места, схватить ее в объятия и прижать к стене, чтобы узнать, наконец, куда уходит вырез ее декольте.

– Я и так проклята, милая моя! – раздался ее веселый голос. – А вот ты сможешь удержать себя в руках? Сможешь сохранить свою душу, желая меня так сильно, что сводит челюсти?

– Смогу, даже не сомневайся! – прошипела я ей в ответ. – Ты, кажется, сама говорила, что не сможешь воспользоваться услугами того, кто попал к тебе в лапы не по своей воле, не так ли? Не ты ли говорила мне, что этот человек должен сам принять это решение и добровольно принести себя в жертву?

Глаза Асмодеи блеснули. Из приоткрытого рта вырвался тонкий раздвоенный язык. Меня обдало холодным потом, сердце провалилось куда-то в брюшину от ужаса, но я продолжила:

– Ты ведешь нечестную игру, и твое приворотное зелье тебе не поможет!

– Что ж… – она с силой поставила на стол свой бокал, так что на нем задребезжала вся посуда, а я подпрыгнула на своем стуле. – Посмотрим, насколько ты сильна, девочка. И кстати, могу тебя уверить – даже если решишь присоединиться, твоя жизнь будет сохранена. До того момента, пока Флориан не придет ко мне.

Она щелкнула пальцами, и откуда-то из потайной комнаты, спрятанной за плотными гардинами позади стола, выскочили два карлика с отвратительными лицами. Их сальные черные волосы были зализаны назад, темно-карие глаза пугали до чертиков, а корявые сухощавые руки напоминали корни старых деревьев, расползающиеся в стороны вокруг ствола. Но стоило мне посмотреть ниже, как из моего рта вырвался вопль – эти двое передвигались на настоящих козлиных ногах, покрытых серой шерстью и заканчивающихся высокими копытами.

– Что такое? – приторно пропел мне на ухо невесть откуда появившийся за спиной Нол. – Тебе не нравится прислуга в замке? Так пожалуйся госпоже!

Из его прогнившего рта вырвался сдавленный смешок, мне даже показалось, что он брызнул своей зловонной слюной, частицы которой осели у меня на плечах.

– Отвести обоих в будуар! – металлическим голосом приказала княгиня.

Двое козлоногих карликов тут же подбежали к нам. Один схватил меня за руку и потащил за гардины, а второй, расшаркиваясь, прыгал перед приговоренным мужчиной.

Мне было невыносимо и жутко от того, что этот тип держал меня за запястье, что его шершавые холодные пальцы касались моей кожи.

– Пусти, я сама могу идти! – рявкнула я на него, на что в ответ получила улыбку собаки Баскервилей – такого оскала я никогда в жизни не видела.

К моему удивлению, это чудище выпустило мою руку, услужливым жестом указав, куда идти. Хотя удивляться тут особо нечему – куда я денусь с подводной лодки?

Спустя пару-тройку минут мы оказались в «святая святых» – спальне Асмодеи. Высокий потолок был расписан фресками на тему Апокалипсиса, на стенах висели гобелены с изображением всех падших ангелов, по центру комнаты на возвышении стояла огромная кровать из чистого золота, застеленная сиреневым бельем. В воздухе витал приторный запах фиалок.

Справа от кровати находилось высокое зеркало на трех ножках, наподобие того, что я видела в доме у Флориана. Но это явно было дороже и ценнее – по периметру его фигурной золоченой рамы блестело несметное количество драгоценных камней, а наверху, в центре, притягивал взгляд огромный, каратов в 80, а то и 90, черный алмаз.

Рядом с зеркалом стояло кресло в стиле Людовика XIV – на изогнутых ножках, с дорогой бархатной обивкой и невысокой спинкой.

– Садись! – скомандовал парнокопытный, а затем с силой толкнул меня.

Я опешила от такой грубости, но не успела и рта открыть, как оказалась в кресле.

Неожиданно свет в комнате погас, словно кто-то своим дыханием погасил сразу все свечи, и двое козлоногих испарились в темноте. Мы остались наедине – я и обреченный мужчина, который сидел на краешке кровати, подперев рукой подбородок.

– Ты не боишься? – робко спросила я его по-французски.

– У тебя есть дети? – ответил он вопросом на вопрос.

– Нет.

– Вот когда будут – тогда и ты не будешь ничего бояться.

Я сглотнула, представив на мгновение, как бы я повела себя на его месте? Перспектива вырисовывалась совсем не радужная. Изо рта сам собой вылетел славянский языческий оберег:

– Чур меня…

– Чур тебя… – повторил он мои слова с сильным акцентом.

В эту секунду наш разговор был прерван. Я услышала, как что-то шуршит за спиной, словно змея ползет по мраморному полу. Через высокое французское окно в комнату пробрался пышный столп лунного света.

Затем движение прекратилось. Я замерла, слушая, как колотится мое сердце. Через секунду нос уловил знакомый запах фиалок. Я подняла глаза на своего собеседника и ужаснулась. Он стоял, округлив от ужаса глаза и открыв рот.

– Ну, что же ты, Арно? Не стоит так бояться! – Желудок внутри меня завязался в морской узел. Я боялась пошевелиться, чтобы ненароком не увидеть ее.

– Я н-не б-боюсь, госпожа! – заикаясь, ответил мужчина, который немного пришел в себя.

Зная, что он увидел ее истинное лицо, то самое, что я видела в карете, я зажмурилась, мысленно моля Господа послать этому человеку легкую смерть.

– А ты, Аура, смотри… – ее ладонь нежно прошлась по моему плечу, словно легкий ветер пощекотал мне кожу. – Смотри и молчи. Потому что, если ты заговоришь, если ты не выдержишь – я позволю тебе присоединиться.

Мое тело отозвалось на ее прикосновение новой волной нестерпимого желания. Я начала жадно хватать ртом воздух, пытаясь считать про себя до ста. Это не помогало.

Асмодея встала в самый центр лунного столпа, а я застыла, не смея отвести глаз, – настолько она была прекрасна.

Я ощутила, как сжимается в тугое кольцо мой клитор, как распутные мысли одолевают сознание, как рвется из самых глубин моего естества мольба коснуться пересохшими губами ее груди.

Я прикусила губу, пытаясь сконцентрироваться на боли и вкусе собственной крови, но и это слабо помогало. Я вся взмокла, превратилась в кисельную лужу. Я истекала влагой и единственное, чего я хотела, – снять промокшую одежду и прижать к себе княгиню, почувствовать кожей ее острые соски, провести языком по чуть липкой влажной шее, уткнуться носом в ложбинку у ключицы, запустить пальцы в ее шелковистые волосы.

Асмодея тем временем прильнула к Арно и нежно коснулась его губ своими губами. Томительный спазм сковал мое влагалище. Я закрыла глаза, чтобы не застонать.

Мой слух уловил шорох падающей одежды, шелест шелковых простыней и томные вздохи. Когда я собралась с духом и открыла глаза, то увидела их тела, схлестнувшиеся в неистовой схватке. Руки Арно бессовестно сжимали ее ягодицы, оглаживали спину, ласкали шею. Я слышала, как он тяжело дышит, слышала звонкие хлопки его яростных фрикций, я видела, как блестит от пота его спина. Пронзительные сладострастные крики разрывали пространство.