Возвращение королевы - Линн Флевеллинг

Тамир задержалась в Эро до дня рождения Ки. В этом году праздник прошел скромно, на пиру присутствовали лишь компаньоны и несколько близких друзей, зато было много вина и медового печенья. Тамир тоже пила и шутила, но уже совсем по-другому смотрела на Ки, когда он дразнил новых оруженосцев и дергал их за косы. Оруженосцы были еще детьми, а Ки стал уже зрелым мужчиной.

«В его возрасте начинают думать о женитьбе», — думала она.

С той ночи, когда они пировали в честь победы, Ки вернулся на свою узкую кровать в гардеробной, как будто между ними ничего и не происходило. «А может, и в самом деле так», — с грустью думала Тамир.

В день его рождения она выпила больше вина, чем обычно, и на следующее утро проснулась с тяжелой головой. Когда же отряд отправился в Атийон, она увидела, что большинство вчерашних гостей тоже морщатся и кривятся на ярком солнце.

Ки выглядел лучше, чем остальные.

— Что, нездоровится? — поддразнивал он Тамир и усмехался в ответ на ее мрачные взгляды.

Тамир скакала в окружении компаньонов и волшебников, ради торжественного выезда она под латы и перевязь для меча надела платье для верховой езды.

За стенами замка дорога была уже заполнена огромным отрядом; знамена и латы сверкали в лучах солнца. Замыкали шествие груженые телеги и пехота. Но в этот день отряд состоял не только из солдат. Иларди, Айя и Никидес потратили несколько недель, разыскивая оставшихся в живых писцов и чиновников, служивших при дворе Эриуса, и проверяли их преданность молодой королеве. Большинство с радостью принесли присягу Тамир — одни искренне верили ей и в ее предназначение, другие просто надеялись сохранить свои места при новом дворе.

Теперь рядом с хозяйственным обозом скакало около четырех десятков писцов, управляющих, камергеров, архивариусов, ливрейных лакеев и судебных приставов. Это уже выглядело как настоящий королевский двор.

Но вдоль дороги, чтобы проводить их, собралось гораздо меньше народа, чем в день победоносного возвращения Тамир; многие смотрели невесело, даже подавленно.

— Не оставляй нас, твое величество! — кричали они. — Не бросай Эро!

* * *

Аркониэль, скакавший позади Тамир с другими волшебниками, видел, как эти крики ранят Тамир. Она была молода и страстно желала завоевать любовь своего народа.

Когда город остался далеко позади, Аркониэль вернулся в хвост процессии, чтобы проверить, как чувствуют себя его юные подопечные: им предстояло совершить долгое путешествие в повозке.

Повозка была просторной, с высоким тентом, а ее дно устилал толстый слой соломы, чтобы детям было удобно лежать. Этни, правда, была расстроена тем, что ей пришлось ехать с малышами, и настояла на том, чтобы самой править повозкой. Вместе с ней на козлах сидел Витнир. Завидев Аркониэля, он помахал рукой. Рядом шагали солдаты-пехотинцы, восторгавшиеся мелкими чарами, которые демонстрировали им дети. Воины уважительно кивнули Аркониэлю и расступились, чтобы он мог подъехать к повозке. Волшебник видел, что после победы солдаты стали куда лучше относиться к магии.

Когда Аркониэль приблизился к ним, дети радостно вскочили, держась за борта повозки.

— Как тут у вас дела? — спросил Аркониэль.

— Мне надо пописать! — тут же заявил Дэнил.

— Он уже два раза писал с тех пор, как мы выехали! — наябедничала Рала, округлив глаза.

— С такими делами вы должны справляться сами, — сказал Аркониэль. — А ты как? — Он посмотрел на Витнира.

Мальчик в ответ лишь пожал плечами.

— Ну-ка, в чем дело? — поддразнил его Аркониэль, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Ни в чем, — пробурчал мальчик.

— Твое кислое лицо говорит о другом.

Витнир опустил голову и неохотно заговорил:

— Я думал, ты опять уехал. Как в прошлый раз.

— Когда я оставил вас в горах, да? Ты об этом?

Малыш кивнул.

— И когда ты отправился воевать, — добавил он.

Этни уже рассказывала Аркониэлю, как тосковал в те дни мальчик, но тут уж ему ничем нельзя было помочь. Он должен понять, что долг Аркониэля перед Тамир всегда будет на первом месте.

И все равно Аркониэль делал для мальчика все, что было в его силах. Он ведь мог лишь догадываться о том, какой была жизнь ребенка до того, как он попал к Колину в качестве уплаты долга. Конечно, насколько знал Аркониэль, Колин не был жесток с малышом, просто обращался с ним немногим лучше, чем с охотничьей собакой, прежде чем передал Витнира Аркониэлю.