Призрак - Александр Рудазов

В первый день стажировки Игнат молча вел Данилюка по внешним кругам, пока они не подошли к двери. Самой обычной двери, но стоящей посреди крохотного островка, ведущей из ниоткуда в никуда.

— Заходи, — велел Игнат.

За дверью оказалась комната. Тоже самая обычная, типовая. Со старенькой мебелью, ковром на стене. В углу стоял накрытый салфеткой телевизор.

А в центре, за столом, сидели люди. Целая группа людей — старые, молодые, даже дети. Они улыбались, беседовали, пили чай, не обращая внимания на вошедших. Игнат молча стоял в дверях и смотрел на них, Данилюк ожидал распоряжений.

— Присмотрись, — сказал вдруг Игнат. — Что видишь?

Данилюк присмотрелся. Сначала ему казалось, что он видит обычных людей… не живых, понятно, духов. Живых в Чистилище быть не может.

Но обычными духами они тоже быть не могут. Это внешние круги. Такая мирная семейная картина здесь неестественна.

Что же не так?

И тут Данилюк заметил. Один человек в группе отличался от остальных. Тот, что в самом центре — немолодой, бледный, единственный сидящий молча. Остальные выглядели такими живыми, такими настоящими… но именно что только выглядели.

Они не духи, понял Данилюк. Не настоящие духи. Просто астральные тени, сгустки эфира, которым чье-то воображение придало такой облик. Как все те воображаемые предметы, что легко можно творить в загробных мирах. Как смартфон, жвачка и темные очки Данилюка.

Только при этом выглядящие людьми.

А вот этот бледный — он настоящий. Такой же, как сам Данилюк.

Неопытный глаз не заметил бы разницы. Внешне они ничем не отличались. Но было что-то такое неявное, неощутимое… Данилюк не мог толком сказать, что именно. Наверное, так опытный музыкант чувствует фальшивую ноту в казалось бы стройном произведении.

Об этом он негромко сказал Игнату. Тот подтвердил его догадку, подошел к столу, положил бледному руку на плечо и заговорил с ним. Неспешно и вдумчиво он объяснял несчастному, что тот мертв. Что он не у себя дома, а в загробном мире, преддверии Лимбо. Что вокруг не его родные, а просто миражи, рожденные его подсознанием.

Поначалу человек вообще не слушал. Игнату понадобилось немало времени, чтобы пробиться сквозь заслоны его разума. Но когда он наконец пробился — бедолага ужасно расстроился. Все еще не до конца поверив, он умоляюще посмотрел на своих близких.

— Это неправда? — жалобно спросил он. — Неправда же? Маша… Алиса… Васян… Петр Михалыч… Гриша… вы же здесь, да?..

Но те лишь молча смотрели. Улыбки с их лиц сползали, они медленно качали головами… а потом стали исчезать. Игнат заронил сомнение в породившее их сознание, и миражи рассеялись.

— Вот так и работаем, — хмуро сказал Данилюку Игнат, когда исчезла и вся комната. — Наматывай на ус.

Стажируясь у Игната, Данилюк исходил все внешние круги. Чем дальше те располагались от центра, тем реже встречались духи. А от Города не оставалось и намека уже к седьмому кругу — там простирались бесконечные подземные катакомбы.

Впрочем, хоть и бесконечные, плутать по ним не получалось — каждый дух сидел в своей каморе и постоянно к ней возвращался. Здесь обретались те, кто не мог смириться со смертью. Понимал, что умер, но не желал этого признать. В результате они попадали в добровольное заточение, застревали фактически в собственной голове.

А к восьмому кругу не оставалось и катакомб — там текла несказанно широкая река… или даже скорее длинное море. В нем встречались острова — бесконечное множество островов. Крохотных или огромных, пустынных или покрытых джунглями.

На них тоже жили духи — но теперь уже те, что даже и не понимали, не осознавали факт своей смерти. Каждый думал, что попал в какое-то непонятное место, пытался выбраться — но тщетно, разумеется.

Именно в восьмом круге Игнат с Данилюком работали в первый день.

А за рекой простирался девятый круг. Бесконечный туманный лес, по которому бродили души. Иногда встречались деревни, кусочки городов — когда необитаемые, а когда и плотно населенные.

Здесь застревали погибшие во время эпидемий и иных катастроф. Отправившиеся на тот свет целыми семьями или даже поселениями. Они видели рядом родных и близких, их коллективное сознание создавало привычную среду, и они не могли выбраться, день за днем проживая все те же дни, что прожили перед смертью.

Ну а за лесом начинался десятый круг. Уходящая в Лимбо равнина. Бесконечная пустыня, степь и горы. И бесконечная, ведущая из ниоткуда в никуда дорога.

Здесь пребывали коматозники. Находящиеся между жизнью и смертью. Поодиночке и группами они шли по этой дороге, шли, шли, шли, шли… Шли до тех пор, пока не умирало их физическое тело — после этого они становились настоящими духами.

Те же немногие, кому удавалось добраться до конца — возвращались к жизни.

Игнат с Данилюком сопровождали одну такую группу. Вели почти три недели — один за другим бедняги отсеивались, сдавались… но двоих все-таки удалось довести. И где-то там, в мире живых, они пришли в себя, поднялись на больничных койках, почти сразу забывая увиденное, как обычно забывают сны.

К концу третьего месяца Игнат стал разрешать стажеру работать самостоятельно. Все чаще отпускал в одиночку, поручал сначала простых, а потом все более трудных клиентов. Спустя еще пару недель, когда Данилюк явился с отчетом, Игнат просто кивнул и сказал:

— Дальше сам. Удачи.

После этого Данилюк по-прежнему ездил в трамвае до центрального управления, получал задание на брифинге и отправлялся во внешние круги. Только теперь уже один, без сопровождения.

Задание почти всегда было одно и то же. Патрулирование. Искать астральные пятна и заблудшие души, докладывать о них, получать указания и действовать по обстоятельствам. Если возможно решить проблему самостоятельно — решать. Если нет — вызывать подкрепление.

Так миновало еще три месяца. Сегодняшний день не отличался от предыдущих — Данилюк прошел по улице, спустился в полуподвал и привычно скользнул в «глаз«, тонкое место в Кромке. Вышел он уже во втором круге — тот выглядел почти как первый, только грязнее и пустыннее.

Данилюк перешел улицу, поискал взглядом знакомое пятно на стене и поднялся к нему, ступая по воображаемой лестнице. Летать по-настоящему он так и не научился, но особо к этому и не рвался. Предпочитал сохранить ноги.

Стоило ему подойти к пятну поближе, как то распахнулось «глазом«, открывая проход в третий круг. С этой стороны была уже не каменная стена, а деревянная, и не в высотном здании, а в полуразвалившейся хибаре. Чуть поодаль горел костер, вокруг которого сидели шестеро оборванцев. Передавая друг другу бутыль самогона, они уныло смотрели на огонь.

В третьем круге Данилюк работал уже не раз. Здесь застревают не любившие жизнь. Влачившие растительное существование унылые типы. Они не верят, что их судьба может измениться к лучшему, и оттого не в силах пройти дальше, добраться хотя бы до первого круга Чистилища.