Ой-ой-ой, домовой! - Галина Гончарова

У его дочери такого быть не может. Точка.

И тут – такое.

Племянница, которую он взял в свой дом, любил, как родную, да, меньше, чем дочь, но положа руку на сердце? А вы?

Выбирая между родным ребенком и чужим? Пусть наполовину чужим по крови, но все равно ведь не абсолютно свое? Вы стопроцентно будете беспристрастны и справедливы?

Одного шесть раз в день поцеловать и второго тоже, одному платье – и второму тоже, и все одинаковое, и никого не ущемить, и объяснять это каждый день?

Или все-таки?

Сказка про Золушку – она не на пустом месте сказывается, если уж родной отец позволил на свое чадо гвоздь забить ради спокойствия в семействе, то что ждать от дяди?

И ведь искренне хотел, как лучше. И выдать замуж ее мечтал повыгоднее… не для себя, для самой девчонки! И – такое.

Ладно еще Лаллия Жескар, совершенно левая девица. Но Мира?

Двоюродная сестра, с которой Тира с детства росла? И ее приговорить?

Обидно?

Это даже не то слово. А какое то – родина так и не знает. И ради чего? Да эфемерной возможности выйти замуж за парня, который может, женится, а может, и не женится. А кто бы стал следующей целью? Когда девушка окончательно вошла во вкус и уверилась в собственной безнаказанности?

Что-то я подозреваю ответ.

Скорее всего, Адам и стал бы. Или Асанта. А там…

Свободна, счастлива и с приданым, чего еще желать девушке? Жалеть родных?

Угу, смеяться после любого слова, на выбор. Чего их жалеть-то? Тира еще там, на полянке, как начала орать, так и орала. Сорвало кран – и дерьмо попало в вентилятор, иначе и не скажешь.

И такие они, и сякие, и никогда ее не понимали, и всю жизнь унижали, и кругом враги…

Тьфу!

И когда только люди начнут понимать, что мир вокруг них не вертится? Хотя уж мне бы точно помолчать, сама не умнее была.

Дотащили всю эту компанию до дома только к утру. Ну и, конечно, попались на глаза Колетт.

Они с сыном собирались на прогулку верхом, и Колетт как раз вычитывала Сарре за отсутствие своей обуви. Что ж, обувь нашлась, но Колетт от этого легче не стало. Посмотрела она на Тиру, да и рукой махнула.

– Пусть у нее остается. Я просто брезгую.

Адам надулся было, чтобы завопить по привычке, а потом только вздохнул. И пошел к Асанте, рассказывать.

Тиру пока что заперли в погребе. Пусть посидит. Керт пожал руки Жескарам, поблагодарил за помощь, и все разошлись.

Жескары – к себе, Керт – к себе. Хоть пару часов поспать.

Я ему мешать не стала, вместо этого прошлась по комнатам.

А ситуация, однако?

* * *

У Ластанов – слезы и сопли.

Адам все рассказал родным, и реакция у всех разная. Мира ревет в шесть ручьев. Сам Адам сидит весь никакущий. Асанта мечется между ними обоими, но личность у нее довольная донельзя. И можно понять.

Избавиться от такой пакости в своем дому – дорогого стоит. Еще и Керта теперь благодарить придет. Ведь даже выйди Тира замуж… да кто скажет, что будет дальше?

Что угодно, вот!

И вернуться может, и решить, что в чужой тарелке кусок слаще, и подумать, что приданого недодали…

А последствия кому расхлебывать?

Асанте. А у нее свой ребенок в проекте, то есть в животике, ей такое и даром не нать, и с доплатой не нать…

Так что минимум один человек весьма доволен жизнью.

* * *

У Жескаров – сплошное душевное спокойствие. Разве что Лаллию пришлось удерживать, та рвалась подправить Тире фотокарточку и прическу, путем их полного удаления. Симон-старший дочку удержал и внятно объяснил, что все хорошо в меру. И так подлючке достанется, мало не покажется. А ты сиди и жди.

Порчу теперь снимут, дело несложное, если знать, кто наводил, а там и столица, и замуж мы тебя выдадим… да, не за Ольдана. Но нужен ли тебе такой добрый товарищ? Сегодня он родную жену убить хотел, чтобы на тебе жениться, а завтра ты ему надоешь?

Дело-то возможное… любовь – прекрасная штука, но не вечная, проверено на опыте миллионов поколений. А раз так – радуйся, все обошлось.

* * *

Далены тоже против не были. Разве что Колетт было интересно ознакомиться с записями Тиры. Но и тут можно понять, ученый, он и в Африке ученый.

Даже на вертеле у каннибалов. А тут обстановка куда как приятнее. Гадючник, да. Ну и что? Дело житейское, где его не бывает?

А что у нас с Делией? Я заглянула в ее комнату.

Вот уж кому все по параллели. Спит себе – и спит. Здоровым крепким сном человека без мозгов. Или все-таки с мозгами?

Да кто ж ее знает, понаблюдать бы надо.

И Рандан спит, даже ухом не ведет. Не пригласили его на охоту, он и не тревожится. Пойти, что ли, самой подремать до завтрака?

Полезное дело. Надо.

* * *

Завтрак получился интересным. Не успел Керт спуститься в столовую, как был атакован с двух сторон. Мира и Лаллия повисли у него на шее и наперебой заверещали в уши что-то активно-благодарное. Керт аж подскочил, но вырваться из нежных девичьих ручек не смог. А то!

Милые дамы капкану сто очков вперед дадут!

Пришлось принимать благодарности и поцелуи, при полном попустительстве со стороны родителей. И даже при умиленном взгляде того же Жескара.

А что ему?

Его бы и этот союз устроил… правда Керта он вряд ли устроит.

И вообще, чего они так вцепились? Их, что ли, мужчина?

Еще бы пара минут, и девчонки точно пострадали бы еще сильнее. Я бы им или платье прихлопнула, или каблук сломала, благо – могу, но они отцепились раньше. Ну хоть так.

Керт явно вздохнул с облегчением.

Вот и столовая.

Завтрак, яичница, мясо, что-то, похожее на холодец… здесь считают, что утренняя еда должна быть плотной, мало ли куда тебя днем занесет, Керт положил всего и побольше себе на тарелку, прицелился на пирожок…

– Керт, расскажите же всем, что случилось и как вы раскрыли это гадкое преступление.

Колетт. Она из мести, что ли?

Керт с такой тоской посмотрел на тарелку, что все мужчины понимающе хмыкнули, дело-то житейское. Тебе бы к холодильнику, а тут прекрасной даме поговорить приспичило. И как ты объяснишь, что это не пренебрежение к ее чарам, а зов желудка?

Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

Но отвечать пришлось.

– Давайте я буду рассказывать, ну и завтракать заодно?

– Мы вас внимательно слушаем, – заверила Колетт. Зря она это.